-- Радуйся, Пречистая, -- начал молебен престарелый симпатичный священник, и вдруг голос его задрожал, пресекся.
Молебен прекратился.
-- Что с вами, отец Валентин? -- испуганно прошептал монах, склоняясь к священнику.
Лицо того было белее полотна. Широко раскрытые глаза в ужасе были устремлены на высокочтимую чудотворную икону.
-- Смотрите... смотрите, -- лепетал старый иерей заплетающимся языком, простирая по направлению к иконе дрожащую руку.
-- Что такое? В чем дело? О чем вы говорите, батюшка?
-- Святотатство... святотатство...
В той тишине, молитвенно-религиозной, какая царила в часовне, слова священника и монаха несмотря на то, что они были произнесены шепотом, были ясно расслышаны молящимися.
"Что случалось? О чем говорят батюшка и монах? Господи, что такое?" -- послышались испуганные возгласы.
Всем бросилась в глаза смертельная бледность, покрывшая лицо священника, всех поразило внезапное прекращение им акафиста Божьей матери.