Осенняя непогода улеглась. Затих ветер, дождь перестал. Но тьма стояла, что называется, кромешная. Не было видно ни зги.
Мы молча, шлепая по лужам, шли за Путилиным, уверенно шагавшим в этой непроглядной тьме.
Что за гениальная способность была у этого замечательного человека быстро ориентироваться во всех обстоятельствах.
-- Остановитесь вот здесь, -- тихо прошептал он. -- Если ночные видения повторятся и сегодня, вам будет отсюда отлично все видно. Я ухожу.
И с этими словами Путилин покинул нас.
Старик сторож шептал слова какой-то молитвы.
Прошло несколько минут, томительно тяжелых.
И вдруг мертвенную тишину кладбища прорезало какое-то тоскливо-страшное завывание. Казалось, кто-то не то плачет, не то хохочет. Звуки были настолько зловещи, ужасны, что у меня мурашки пробежали по коже.
-- Барин, слышите? Слышите? -- дрожащим голосом проговорил кладбищенский сторож, хватая меня за руку.
"У-у-у... а-ха-ха! У-у-у!" -- продолжал проноситься по кладбищу вой, от которого кровь леденела в жилах.