-- Ну, что, старина, свет и призрак еще не показывались? -- обратился к нему Путилин.
-- Никак нет, ваше превосходительство, -- угрюмо, с дрожью в голосе ответил сторож. -- А выть -- воет.
-- Ну, вой -- не беда. Это не так страшно. И действительно, пока мы шли до сторожки, все тот же отвратительный унылый, печальный вой-свист проносился по царству мертвых.
-- Кстати, я забыл тебе сказать, какая случилась непонятность, -- обратился ко мне в сторожке мой друг. -- Оказывается, знаменитый Домбровский, который проделал со мною такую хитроумную шутку с гробом о двух днах, бежал из пересыльной тюрьмы. Мне почему-то сообщили об этом только вчера. Наши милые порядки... Вчера я получил от него опять письмо. На, прочти...
"Мой великий друг! Я снова на свободе и очень бы хотел Вас повидать. Где бы только нам с Вами встретиться?
Ваш Домбровский ".
-- И вот вместо того чтобы ловить этого негодяя, по которому давно уж плачет виселица, я трачу время на это глупое дело.
-- Положим, оно, это дело, довольно загадочное, -- ответил я.
Путилин сделал рукой жест досады.
-- А, все ерунда. Слушай, как я объясняю себе все эти кладбищенские "ужасы" и "тайны". Свист-вой, который ты слышал, происходит по весьма простой причине: ветер попадает в отверстия какого-нибудь памятника и производит эти "страшные" звуки. Это нечто вроде фокуса с пустой открытой бутылкой, подвешенной на ветер.