Человѣкъ представляетъ собою, какъ извѣстно, высшій организмъ, занимающій конечную ступень въ длинномъ рядѣ животныхъ созданій. Неизмѣримое число градацій отдѣляетъ его отъ простѣйшихъ, микроскопическихъ организмовъ, съ которыми, повидимому, у него не могло бы быть никакой сколько-нибудь тѣсной связи и никакой борьбы. А, между тѣмъ, эти низшіе, элементарные организмы играютъ важную роль въ жизни вѣнца творенія; они оказываются болѣе тѣсно связанными съ его существованіемъ, чѣмъ многія изъ самыхъ крупныхъ и совершенныхъ животныхъ. Всѣмъ извѣстно, напримѣръ, значеніе болѣзнетворныхъ микробовъ, для борьбы съ которыми современная наука употребляетъ всевозможныя усилія и средства. Эти усилія остаются, однако, часто напрасными, хотя нѣкоторыми способами, особенно прививкой, и удалось достигнуть плодотворныхъ результатовъ. Новѣйшіе опыты Пастера подаютъ надежду, что человѣчеству удастся, наконецъ, восторжествовать и надъ страшнымъ ядомъ собачьяго бѣшенства путемъ прививки укушенному человѣку яда большей силы, получаемаго отъ повторной прививки такого же яда отъ кролика къ кролику.
Цѣлый рядъ удачныхъ опытовъ надъ собаками и одинъ (или два?) удачныхъ опыта надъ человѣкомъ даютъ такой надеждѣ извѣстное основаніе, хотя послѣдніе опыты (надъ людьми) еще наврядъ ли могутъ считаться свободными отъ всякихъ сомнѣній. Во-первыхъ, не доказано положительно, что укусившія собаки были, дѣйствительно, бѣшеными, а, во-вторыхъ, хотя со времени упущенія прошло нѣсколько мѣсяцевъ, однако, нельзя ручаться, чтобы укушенные субъекты были окончательно гарантированы отъ страшной болѣзни. Нерѣдки случаи, когда послѣ укушенія собакой, по многимъ признакамъ бѣшеной, человѣкъ остается живъ и бѣшенству не подвергается. Зависитъ ли это оттого, что бѣшенство собакъ представляетъ разные виды, или что ядъ не всегда попадаетъ въ кровь, или что организмъ нѣкоторыхъ людей можетъ успѣшно бороться съ ядомъ,-- все это вопросы, остающіеся еще совершенно не разъясненными. Во всякомъ случаѣ, нельзя не отнестись съ глубокимъ уваженіемъ и благодарностью къ изслѣдованіямъ Пастёра и не пожелать имъ дальнѣйшаго развитія и дальнѣйшихъ успѣховъ.
Не всѣ микробы оказываются, однако, врагами человѣка; есть и такіе, которые являются его благодѣтелями. Съ числу ихъ слѣдуетъ отнести, напримѣръ, тѣхъ микробовъ, которые, по мнѣнію Бертло, обусловливаютъ своимъ присутствіемъ плодородіе почвы. Извѣстно, что питательность нашихъ культурныхъ растеній (изъ плодовъ, кореньевъ и листьевъ) зависитъ отъ заключающихся въ нихъ азотистыхъ веществъ, которыя составлены изъ кислорода, азота, водорода и соединеній углерода. Относительно углерода доказано, что онъ получается растеніями изъ углекислоты воздуха; относительно водорода -- что онъ добывается изъ воды, доставляемой почвою; наконецъ, что касается кислорода, то онъ можетъ быть добытъ организмами изъ воздуха, изъ воды и изъ углекислоты. Остается азотъ, элементъ весьма важный, но относительно происхожденія котораго извѣстно очень немного. Конечно, хищныя животныя добываютъ азотъ изъ мяса травоядныхъ, а травоядныя -- изъ растеній, но откуда берутъ его послѣднія? Очевидно, изъ воздуха, по какъ? Азотистыя соединенія, необходимыя для поддержанія жизни, проходятъ постоянный циклъ преобразованій, въ продолженіе которыхъ нѣкоторая часть изъ азота безпрестанно возвращается въ элементарное состояніе. Это возвращеніе происходитъ въ слабой степени при питаніи живыхъ существъ, особенно послѣ смерти, при ферментаціяхъ и разложеніяхъ, предшествующихъ окончательному распаденію. Количество соединеннаго азота въ живыхъ существахъ не остается поэтому постояннымъ; оно стремится, наоборотъ, къ уменьшенію и дѣйствительно уменьшалось бы, если бы не существовало факторовъ, вознаграждающихъ потерю и способныхъ фиксировать азотъ атмосферы. Но единственнымъ факторомъ въ этомъ родѣ является молнія, электрическія искры, способныя соединять азотъ съ кислородомъ и производить азотистую кислоту. Сдѣланы были тщательные опыты и вычисленія и оказалось, что въ годъ такимъ путемъ можетъ быть получено не болѣе 4 килограммовъ азотистой кислоты на гектаръ. Между тѣмъ, необходимо отъ 50 до 60 килограммовъ на гектаръ для возмѣщенія азота, отнимаемаго ежегоднымъ урожаемъ съ поля. Нѣкоторая доля, правда, возмѣщается удобреніемъ, но опять-таки недостаточная, тѣмъ болѣе, что часть заключающагося въ немъ азота отнимается броженіемъ, другая улетучивается въ атмосферу въ видѣ аммоніака, третья, увлекается почвенною водой, въ формѣ нитратовъ или растворенныхъ органическихъ продуктовъ. Прежде думали, что растенія обладаютъ свойствомъ ассимилировать непосредственно азотъ изъ воздуха, но цѣлый рядъ опытовъ доказалъ неосновательность такого предположенія. Изслѣдуй этотъ вопросъ, Бертло могъ убѣдиться, что образованіе азотистыхъ соединеній обусловливается отчасти еще медленнымъ я постояннымъ дѣйствіемъ атмосфернаго электричества, а, главнымъ образомъ, незамѣтнымъ и непрестаннымъ дѣйствіемъ глинистыхъ почвъ и именно содержимыхъ ими макроскопическихъ организмовъ. Бертло производилъ въ теченіе двухъ лѣтъ опыты въ Медонѣ надъ четырьмя различными глинистыми почвами, причемъ произвелъ болѣе 500 химическихъ анализовъ. Онъ выставлялъ горшки съ одинаковою почвой въ замкнутую комнату, на поле -- подъ навѣсомъ, на башню, вышиною въ 28 метровъ, безъ навѣса, въ герметически закупоренные сосуды. Во всѣхъ этихъ случаяхъ замѣчалось прогрессивное возрастаніе соединеннаго азота, хотя иногда (особенно зимою) оно замедлялось и останавливалось, даже временно смѣнялось уменьшеніемъ, шло скорѣе при дѣйствіи свѣта, чѣмъ въ темнотѣ, и т. д. Замѣчательно про этомъ, что фиксированіе азота происходило не въ формѣ азотистой кислоты или аммоніака, а въ видѣ сложныхъ, нерастворимыхъ соединеній, изъ рода тѣхъ, какія существуютъ въ живыхъ существахъ. Этотъ фактъ показываетъ, что поглощеніе азота должно быть приписано дѣятельности микроорганизмовъ, можетъ быть, тѣмъ же діатомеямъ, которыя обладаютъ свойствомъ фиксировать кремнеземъ.
Для того, чтобы убѣдиться въ этомъ еще болѣе, Бертло взялъ шаръ съ 1 килограммомъ извѣстной глинистой почвы, содержаніе азота въ коей было опредѣлено, и, подвергнувъ его нагрѣванію въ теченіе двухъ часовъ при температурѣ въ 100° Ц., пропустилъ еще чрезъ него струю водянаго пара. Затѣмъ баллонъ былъ герметически закупоренъ и въ него пропускали только воздухъ, прошедшій чрезъ фильтръ изъ смоченной въ глицеринѣ и затѣмъ нагрѣтой до 130° ваты. Баллонъ былъ оставленъ на открытомъ воздухѣ въ теченіе трехъ мѣсяцевъ и оказалось, что количество азота въ его почвѣ не только не увеличилось, но даже нѣсколько уменьшилось, очевидно, вслѣдствіе начальнаго нагрѣванія. Послѣднее уничтожило, слѣдовательно, причину фиксированія азота почвою, а это даетъ новое основаніе предположенію, что обогащеніе почвы азотомъ, а, слѣдовательно, и ея плодородіе, обусловливается дѣятельностью микроскопическихъ организмовъ. Возникаетъ только одно сомнѣніе: какимъ образомъ эти микроорганизмы могутъ поглощать азотъ воздуха, когда этою способностью не обладаютъ другіе, высшіе организмы, ни растенія, ни животныя? Будемъ надѣяться, что дальнѣйшіе опыты разъяснятъ это недоумѣніе, а покуда примемъ къ свѣдѣнію интересные результаты опытовъ Бертло, представляющіе важность не только для теоретической науки, но и, особенно, для прикладной -- для агрономической химіи и раціональнаго сельскаго хозяйства.
"Русская Мысль", кн. XII, 1885