Предложение было единодушно принято, и мы решили немедленно перетащить сюда наши пожитки из нижней пещеры, и бывший Союз Пяти, оглянувшись еще раз кругом и обменявшись с эхо криком: "Да здравствует Жюль Верн!", весело направился к спуску.
Глава XII. В пещере. -- Новая беда. -- Совсем по-новому. -- Итоги.
Если при восхождении на высоты порою станет страшно, то это значит, что при спуске по тому же пути сердце путника будет замирать жутью, и опасности покажутся в десять раз большими.
Мы теперь знали это, но какой дорогой ценой, и в каком ужасном виде возвращались мы в нашу пещеру.
У всех ободранные, исцарапанные сапоги, а у меня, кроме того, прочь отлетела подметка. У всех вдребезги разорванные на коленях панталоны, у всех до крови ободранные руки, особенно пальцы. С Кубыря сорвало ветром шапку и забросило бог весть куда, а Змеиный Зуб, поскользнувшись, проехался лбом по камню, и его лицо зияло сплошными ссадинами.
Сколько раз мы малодушнейшим образом плакали, сколько раз считали себя безвозвратно погибшими, пока не спустились наконец на землю.
Измученные, исцарапанные, голодные, мы молча тащились обратно по знакомой тропинке.
Яркое солнышко заглядывает в нашу пещеру и озаряет ее темные углы. Костер с повешенным над ним чайником весело потрескивает. Перед ним на корточках сидит Крокодил, тщательно выбирает из кучи хвороста сухие ветки и, обжигаясь, сует их в огонь. Змеиный Зуб хлопотливо возится с приготовлением стола и эта мирная, уютная обстановка мало-помалу разгоняет мрачное настроение.
Кубырь пробует взяться за свой альбом, но скоро бросает его в сторону.
-- Руки, как грабли, стали, -- отвечает он на мой молчаливый вопрос и идет помогать мне в починке сапога -- работа, к которой я прилагаю все старания, ибо знаю, что явиться домой в настоящем виде совершенно немыслимо.