-- Хорошо. Теперь сделаем так: мы пройдем ровно тысячу шагов, -- я буду считать, -- и если там не окажется воды, то мы сядем, а ты должен взять котелок и принести нам воды, откуда тебе угодно; кроме того, ты получаешь самую большую порцию лещей...
-- И, кроме того, навсегда лишаешься имени Следопыта, -- неожиданно добавил Змеиный Зуб.
Крокодил перестал плакать и со страхом смотрел на меня, как будто все эти кары уже упали на мою голову.
-- Бедный Васька, -- прошептал он.
-- Я согласен, -- сказал я, чувствуя полнейшее равнодушие к этим угрозам и ко всему на свете, кроме прохлады и воды; но соболезнование Крокодила неожиданно пробудило в моей душе горькое сознание того, что меня обижают, и обижают зря. Мне почему-то показалось, что я ужасно несчастен, что никому меня не жаль; у меня запершило в горле, и, скрывая неожиданно хлынувшие слезы, я отвернулся и пошел вперед.
Остальные медленно потянулись следом за мною.
Глава IV. Вода. -- Первый стан. Вверх по речке. -- Неприятель.
Солнце палило беспощадно; дорожный песок, раскаленный полуденным зноем, даже сквозь обувь обжигал ноги; в горле у меня пересохло до того, что начало першить, а присоединившаяся к этому боль в голове позывала к тошноте.
"Проклятые Столбы, провалиться б вам в тартарары!"-- думал я и готов был свалиться под первым тенистым кустом; но сознание принятых на себя обязанностей не позволяло этого сделать, и я, тупо озираясь кругом, словно в бреду тащился вперед.
Время тянулось томительно долго, а дорога все еще извивалась по межам, и никаких признаков воды.