Я лежал и, казалось, готов был лежать так без конца.
На расстоянии аршина от головы бурлила, пенясь по камням, вода; снизу от сырой земли веяло прохладой, и даже воздух здесь, в логу около речки, был не так горяч, как там, на пашнях.
Мне не хотелось говорить; члены Союза тоже молча и неподвижно лежали на траве. Конечно, хитрый неприятель вполне мог воспользоваться этим моментом, и победа, конечно, была бы не на нашей стороне, но это соображение не приходило никому из нас в голову.
Так прошло не меньше получаса, и мы, наконец, начали оживать.
Первым поднялся Крокодил. Он молча передвинулся к воде и смочил себе голову.
-- Иди сюда, -- говорит он мне, видя, что я смотрю на него, -- иди, намочи голову, хорошо!
Я и сам чувствую, что хорошо, но еще лень подниматься.
-- Ну, и хорошо же здесь, братики! -- проговорил Кубырь, озираясь кругом, -- удивительно хорошо!
-- Угм! -- сочувственно промычал Змеиный Зуб, уставившись куда-то в высь поднебесную.
Крокодил увидел запоздавший цветок, называемый кукушкиным башмачком, и с удивлением рассматривает его необычное строение.