-- Что же, полезем мы на них? -- спросил Крокодил.
-- Не стоит, -- отвечал я и не без удовольствия прибавил: -- это еще что! Это, в сравнении со Столбами, чистая дрянь, а не скала. |
Восторги сразу остыли.
-- Неужели Столбы еще больше? -- недоверчиво спросил Крокодил.
-- В сто раз, -- гордо проговорил я тоном бывалого человека и пошел вперед.
Никто ничего больше не сказал, только Змеиный Зуб заметил:
-- Так торопитесь же.
Мы вошли в долину, по обеим сторонам которой вздымались два горных хребта, густо поросших лесом от основания до самой вершины, и казалось, что белоснежные тучки, плывшие по небу, чуть ли не цепляются за те деревья, что растут там, на вершинах. Одна сторона долины была еще ярко залита лучами солнца, но на противоположной горе уже легли тени и оттуда веяло на нас ароматным холодком.
Воздух насыщен смолистыми испарениями кедровников и сосняков, пахнет травой, цветами, папоротником. Какие-то невидимые птички поют свои не слыханные нами песни, им вторит бурный поток, звеня по камням, и чуть-чуть слышно шепчет что-то лес.
Тропинка то убегала в чащу, то змейкой извивалась по зеленым лужайкам, огибала громадные колоды упавших великанов-сосен, прыгала через поток.