Я оглянулся на вождя. Он был бледен, губы слегка посинели, а в его глазах горели какие-то непонятные мне огоньки: я его не узнавал.
-- Санька, что это ты?
Он не слышал.
-- Вот что, -- прошептал он после долгого молчания: -- я поползу к избушке и все высмотрю, а ты сиди и следи за обоими; если заметишь что-нибудь, мяукни котенком, и я буду знать, что грозит опасность.
И он, не дождавшись ответа, пополз вдоль опушки.
Некоторое время я видел, как колыхалась трава в том направлении, куда уполз Змеиный Зуб, слышал шорох, и затем все стихло.
Я остался один.
Было жутко в этом необычном положении. Боясь пошевелиться, я замер на месте и не спускал глаз с наших врагов. Толстый стебель какого-то широколистного растения торчал перед самым носом и мешал смотреть, но я боялся зашуметь и не решался сломить его.
Прошло довольно много времени.
-- Готова кашица, -- громко сказал парень, -- соли бы только прибавить.