СТРАЖНИК. Значит, конец вычеркнуть и вместо него написать: «Прости!»
АНТИГОНА. Да… Прости! Я люблю тебя…
СТРАЖНИК. Это все?
АНТИГОНА. Да, все.
Уходят.
Появляется ЭВРИДИКА. Потом КРЕОН и ХОР.
ХОР. Понимание заключается не в том, чтобы разгадать тайну, но в том, чтобы ее принять, и насладиться жизнью, и жить с нею — жить ею самой, жить благодаря ей. Мне бы хотелось, чтобы мои слова свободно плыли, как плывет, не ведая маршрутов, сам мир, в своем петляющем движении попадая на совершенно непредсказуемые широты и долготы, оказываясь в незнаемых наперед условиях и климатических поясах, сталкиваясь с измерениями, которых никто не исчислит. Заранее признаю свою неспособность осуществить этот идеал. И меня это нисколько не удручает.
КРЕОН. В некоем высшем смысле сам мир заряжен неудачей, он представляет собой совершенный образ несовершенства, он есть осознание провала. Когда это понимаешь, провал перестает ощущаться.
ХОР. Ну, для Антигоны все кончено. Теперь наступила очередь Креона. Им всем суждено пройти этот путь. Вбегает ВЕСТНИК. «Царица! Где царица?» Зачем она тебе? Что ты хочешь ей сообщить? «Ужасную весть, не успели Антигону бросить в пещеру, не успели еще привалить последние камни, как вдруг до Креона и всех, кто стоял рядом с ним, донеслись из могилы жалобные крики. Все умолкли и стали прислушиваться, потому что то не был голос Антигоны. Вновь жалобный крик донесся из глубины могилы… Все посмотрели на Креона, а он обо всем догадался первым, он уже все знал раньше других и закричал как безумный: „Прочь камни! Прочь!“ Рабы бросаются оттаскивать камни, а с ними царь, весь в поту, руки разодрал в кровь. Наконец камни сдвинуты, один из них, самый маленький, упал в могилу. А там они лежат в огромной луже крови, и он обнимает ее».
КРЕОН. Я велел положить их рядом. Их обмыли, и теперь они лежат, словно отдыхают, только чуть бледные, но лица их спокойны. Как новобрачные наутро после первой ночи… Для них все кончено.