Дѣвочка не унималась и неистово визжала, пока не убѣдилась, что всѣ попытки вырваться изъ рукъ страшнаго "адама" тщетны. Она вдругъ замолкла и неподвижно, какъ зашибленный звѣрекъ, оставалась на рукахъ солдата.
Онъ спустился со своей легкой ношей съ горы.
-- Ѳедотъ, что несешь?-- раздались веселые окрики товарищей, сидѣвшихъ вокругъ костра, надъ которымъ закипалъ чугунокъ съ кашей.-- Ягненка?.. Давай его сюда...
-- Ягненка...-- Да не простого четвероногаго... Двуногаго!..
Солдатики обступили Ѳедота.
-- Дѣвчонка!.. Ишь ты!.. Вотъ такъ фунтъ!.. Да какая махонькая, что цыпленокъ... Гдѣ нашелъ?-- сыпались со всѣхъ сторонъ восклицанія и вопросы.
Ѳедотъ вкратцѣ разсказалъ, какъ пошелъ къ боярышнику нарубить вѣтокъ, чтобы вскипятить воду и заварить чай своему капитану, а нашелъ дѣвочку.
-- Лежитъ она, братцы, одна одинешенька подъ боярышникомъ... Забыли, вишь, ее...
-- Да живали она?.. Не шелохнется вишь...
-- Жива... Не бойсь, -- говорилъ Ѳедотъ.-- Давеча, какъ я ее на руки взялъ, такъ визжала, что твой поросенокъ...