Онъ нагнулся къ ней. Слабая улыбка промелькнула у нея на губахъ.
-- Знаете-ли, что ваши глаза мнѣ напомнили? Тотъ день, когда мы сидѣли съ вами у рѣки, и я вамъ жаловалась, что нахожу Прудона скучнымъ. Вы такъ-же ласково смотрѣли на меня.
-- А теперь вы болѣе не находите его скучнымъ? шутливо спросилъ Булатовъ.
-- Нахожу. Я по-прежнему ненавижу то, что ненавидѣла. Васъ это удивляетъ?
Она нервно разсмѣялась.
-- И вы по-прежнему принуждаете себя интересоваться тѣмъ, что вамъ антипатично по самому существу вашей натуры. Бѣдный ребенокъ!
Васюта вспыхнула.
-- Что за страсть у людей жалѣть! Отчего бѣдный? У меня есть все... есть друзья, товарищи, дѣло...
-- Бѣдный ребенокъ потому, что вы наложили на себя чуждыя вамъ цѣпи.
-- Никакихъ цѣпей я на себя не налагала. Я дѣйствую всегда добровольно. Если-бы мнѣ предложили вернуть прошлое, перенести меня въ Алсу и стереть эти три года навсегда изъ моей памяти, я-бы ни за что, ни за что на это не согласилась! страстно проговорила она.