Встаетъ Фокъ и въ свою очередь обрушивается на Бѣлаго.
-- Вы обвиняете меня въ томъ, что я бросилъ ввѣренную моей защитѣ позицію... Уѣхалъ въ Артуръ... Но вѣдь это преступленіе, караемое смертною казнью? Какъ могли вы это сдѣлать на основаніи только слуховъ!? Нѣтъ, я заявляю, что въ Артуръ я попалъ впервые въ іюлѣ.
-- Только 17-го іюля,-- удостовѣряетъ и Стессель.
-- Отъ своихъ офицеровъ, участниковъ боя, и отъ другихъ я слышалъ, что вы уѣхали изъ Тафашина въ Артуръ.
-- А вы вѣрили?
-- Тогда вѣрилъ. Вы могли и не доѣхать до Артура. Но такъ оцѣнивался тогда вашъ отъѣздъ съ позиціи другими.
Тогда генералъ Фокъ подробно разсказываетъ суду объ обстоятельствахъ своего отъѣзда изъ Тафашина.
-- До поста "Перелетный" я ѣхалъ верхомъ. На ст. Нангалинъ должна была собраться вся дивизія. Туда шелъ поѣздъ съ ранеными и отъ "Перелетнаго" къ нему прицѣпленъ былъ мой вагонъ. Но произошла паника. Я вышелъ изъ вагона -- и пока усмирялъ ее, поѣздъ ушелъ и увезъ мою лошадь. Тогда я пошелъ пѣшкомъ на огонь стрѣлявшихъ въ паникѣ людей. Какой-то офицеръ далъ мнѣ лошадь. На ней я и пріѣхалъ въ Нангалинъ, гдѣ пробылъ до 7-ми часовъ утра 11-го мая...
-- А можно ли было питать позицію снарядами?-- спрашиваетъ генерала Бѣлаго членъ суда, баронъ Остенъ-Сакенъ.
-- Можно было -- ночью.