Надо было возстановить свой боевой авторитетъ, свое вліяніе, и вотъ, неотвѣтственный ни за что, онъ начинаетъ посѣщать позиціи, форты и укрѣпленія, всѣхъ и все критикуетъ, поучаетъ и обличаетъ въ своихъ "замѣткахъ"... Онѣ раздражаютъ, ссорятъ между собою и безъ того изнервничавшихся защитниковъ крѣпости. И дѣйствительно, рядомъ съ разсужденіями, какъ и что надо сдѣлать на какой-нибудь Курганной батареѣ или на Ляотешанѣ, куда надо поставить какія орудія или передвинуть роты,-- обличеніе лѣности русскаго чиновническаго міра, и "этой мерзкой гаагской конференціи", и ссылки на Карѳагенъ, на Севастополь, Тотлебена и Вобана, цитаты изъ евангелія и разсужденія, взятыя изъ послѣдней прочитанной книжки по тактикѣ... И надъ всѣмъ этимъ какой-то мрачный злобный духъ, раздраженный на всѣхъ и все презирающій... И это презрѣніе сказывается прежде всего въ томъ, что онъ не стѣсняется въ выраженіяхъ.

Особенно изумительны и характерны для пониманія хотя бы только что изслѣдованнаго судомъ цзиньчжоускаго боя тактическія разсужденія Фока,-- напримѣръ, понятіе объ упорной оборонѣ. Оказывается, что разъ защита позиціи требуетъ большихъ человѣческихъ жертвъ, то защищать ее не надо; разъ позиція взята противникомъ, то отбивать ее не надо, дабы не доставить врагу двукратнаго торжества... Фокъ заранѣе не вѣритъ въ возможность взять ее обратно. Становится понятнымъ, почему онъ подъ Цзиньчжоу не ввелъ въ дѣло другіе полки, почему при отступленіи одной только роты онъ приказываетъ отходить всему полку, почему, ставъ послѣ смерти ген. Кондратенко, начальникомъ сухопутной обороны, онъ начинаетъ очищать одно за другимъ укрѣпленія... Упрекая ген. Смирнова за то, что онъ назвалъ какъ-то, послѣ одного дѣла, солдатъ "смердами" и "бѣгунцами", ген. Фокъ, въ свою очередъ говоритъ въ своихъ замѣткахъ о солдатахъ, "обросшихъ жиромъ" за нѣсколько дней отдыха гдѣ-то въ Чайной долинѣ, въ резервѣ!...-- "Онъ всѣхъ ругалъ: артиллеристовъ, моряковъ, инженеровъ, генеральный штабъ, всѣхъ высшихъ начальниковъ, даже намѣстника..." -- слышимъ мы изъ оглашеннаго на судѣ показанія ген. Ирмана, нынѣ коменданта Владивостокской крѣпости...-- "У него всѣ мерзавцы, мошенники, трусы, воры и предатели..." И если ген. Фокъ такъ не стѣснялся съ лицами старше себя, то легко себѣ представить, какъ легко жилось и служилось его подчиненнымъ. Объ этомъ намъ свидѣтельствуетъ тотъ же ген. Ирманъ.

Послѣдній, признанный всѣми за безумно храбраго человѣка, проявилъ выдающіяся энергію и мужество въ бою за Угловыя горы. Онъ упорно оборонялъ такъ каждую пядь земли, задерживая противника,-- и Кондратенко благодарилъ его за то, что онъ выигралъ ему время собрать резервъ и подвести его, куда нужно. Ирманъ былъ представленъ за это къ Георгіевскому кресту, но такового не получилъ. Помѣшала, какъ оказывается, замѣтка Фока, который называлъ въ ней Ирмана чуть не предателемъ за такую упорную оборону. Понятно, какъ обиженъ и возмущенъ былъ ею Ирманъ, беззавѣтно жертвовавшій себя: подъ нимъ убили лошадь, онъ былъ въ стрѣлковой цѣпи... Но возмущенъ былъ и Кондратенко, предложившій Фоку извиниться передъ Ирманомъ.-- "Я хотѣлъ обругать ген. Смирнова этой замѣткой,-- отвѣтилъ Фокъ:-- но такъ какъ комендантъ былъ моимъ начальникомъ, то прямо сдѣлать этого не могъ, поэтому ругалъ подчиненнаго, котораго можно ругать, сколько хочешь"...

Замѣтки эти печатались черезъ копировальную бумагу на машинкѣ и разсыпались начальствующимъ лицамъ {

Приводимъ для образчика три изъ нихъ. 1) "-- 24-го сентября 1901іода. Крѣпость можетъ держаться только до тѣхъ поръ, пока существуютъ укрѣпленія. Оборонять какую либо часть крѣпости, когда укрѣпленія ея уничтожены, человѣческимъ мясомъ нельзя, въ чемъ защитники Артура могли убѣдиться при защитѣ Дагушана, предгорья Угловыхъ горъ и 1-го и 2-го редутовъ. Противникъ обыкновенно старался фугаснымъ огнемъ уничтожить всѣ укрытія, въ родѣ блиндажей, козырьковъ отъ шрапнельнаго огня и затѣмъ уже обстрѣливалъ войска шрапнелью. Хотя наши укрѣпленія не могли противостоять снарядамъ, но, благодаря тому, что войска по ночамъ успѣвали часть разрушенныхъ блиндажей возстановлять, противнику надо было вести непрерывную бомбардировку отъ трехъ до пяти дней, чтобы снести всѣ закрытія.

"Въ это время онъ обыкновенно велъ нервно атаки, которыя наши войска отбивали со. страшными для него потерями; мы несли сравнительно малыя потери. Наконецъ противнику удалось смести всѣ наши укрытія; казалось бы, тогда намъ слѣдовало оставлять позиціи; мы и въ крѣпость отошли потому, что не могли, считали не въ силахъ держаться въ чистомъ полѣ. Но не тутъ-то было: мы почему-то упорствовали, пробовали оборонять солдатскимъ мясомъ; но эти попытки были каждый разъ тщетны, мы несли ужасныя потери, а все-таки черезъ два -- три часа бывали принуждены кидать позиціи, и это, несмотря на то, что войсками командовали такіе люди, какъ ген. Кондратенко, Ирманъ, подп. ген. штаба Іолшинъ. Такъ, въ бою за предгорье Угловыхъ горъ эти лица, сознавая безполезность и невозможность долѣе держаться на позиціи, просили разрѣшенія отступить, по когда получили приказаніе отъ коменданта держаться во что бы то ни стало, бросились къ войскамъ и именемъ коменданта ген.-лейт. Смирнова приказывали держаться на позиціи до послѣдняго человѣка. Но и это имя не удержало войска; они оставили позицію, такъ какъ держаться на ней было сверхъ человѣческихъ силъ. Достаточно сказать, что у полк. Ирмана и подп. Зубова вся одежда была прострѣлена пулями и лошади убиты, подп. Іолшинъ получилъ нѣсколько пульныхъ и шрапнельныхъ ранъ. Кондратенко, умъ Артурской обороны, какимъ-то чудомъ остался цѣлъ.

Отойди двумя-тремя часами раньше, мы не имѣли бы почти никакихъ потерь, войска были бы горды побѣдою, сознавая, что они исполнили свой долгъ, дорого продали даже не ничтожную передовую позицію, а мѣсто, гдѣ стояло сторолсевое охраненіе; вѣдь для этого онѣ, эти передовыя позиціи, и занимаются. Отъ того, что войскамъ не было своевременно приказано отступить, они понесли громадныя потери, одинъ Іолшинъ чего стоитъ; но хулсе всего то, что въ душу защитниковъ могло запасть ложное сознаніе неисполненія ими своего долга а это сознаніе вещь ужасная, особенно для молодыхъ войскъ. Кутузовъ послѣ Бородинскаго боя не назвалъ свои войска "смердами и бѣгунцами", хотя они оставили село Бородино и Багратіоновскія флеши, а тутъ же на полѣ сраженія благодарилъ войска и поздравилъ съ побѣдою. Суворовъ также не назвалъ свои войска "смердами и бѣгунцами", хотя они бѣжали подъ Треббіей и заставили его, 70-ти лѣтняго старика, явиться между ними. Бородинецъ отступалъ и гордился своимъ поралсеніемъ; въ этомъ проявилось величіе души Кутузова; да послужитъ онъ намъ примѣромъ".

2. "26-го сентября 1904 года. Выходъ флота на внѣшній рейдъ не измѣняетъ его положенія; противникъ переставитъ батареи и тогда уже будетъ стрѣлять по видимой цѣли. Снаряды не всегда разбиваютъ рельсы, часто они ихъ только коверкаютъ; послѣднее случается большею частью тогда, когда рельсы сложены правильно. Рельсъ въ городѣ много, палубу можно ими уложить, тогда вторая палуба останется цѣла. А если сверхъ рельсъ уложить рядъ большихъ камней,-- на пристани я видѣлъ и гранитъ,-- тогда совсѣмъ будетъ хорошо; выдержитъ ли только палуба? Одна бѣда -- много работы, а русскій чиновничій міръ лѣнивъ".

3. "26-го ноября 1904 года. Мы занимаемся собираніемъ резервовъ, почему и бѣгаемъ по кораблямъ, разыскивая всякихъ коковъ, и вообще занимаемся пѣнкосниманіемъ. А резервы мы можемъ образовать и безъ коковъ, и резервы будутъ настоящими резервами, а не коковскими. За доказательствомъ ходить не далеко. Командиръ 26-го полка во время парада говорилъ, что рота 15-го полка, присланная къ нему, ложементовъ не имѣетъ, а потому онъ приказалъ ей копать ложементы для себяЛожементовъ у насъ накопано слишкомъ много, которые только вредятъ оборонѣ, такъ какъ растягиваютъ фронтъ. Но эти ложементы сдѣланы непростительно пакостно, потому что мы, генералы, не смотримъ, чтобъ ихъ дѣлали хорошо, Мы, какъ свиньи, изрыли Плоскую гору, и для занятія всѣхъ этихъ окоповъ двухъ полковъ мало, и въ то же время къ ключу позиціи, Высокой горѣ, не было сдѣлано ходовъ для расположенія резервовъ; тамъ не было никакихъ укрытій, оттого-то мы и несли такія страшныя потери. А японцы даже и не плюнули на наше копанье. Роту 15-го полка слѣдовало поставить въ резервъ, устроивъ ей укрытіе, и разработать ходы къ боевой линіи. А покостные ложементы углубить. Такихъ ротъ на западномъ фронтѣ не одна, ихъ только собрать, и резервъ будетъ. Слѣдуетъ строго воспретить копать новые стрѣлковые окопы, а только улучшить прежніе и устраивать ходы и укрытія для резервовъ".}:

О значеніи ихъ такъ говорятъ слѣдующіе свидѣтели: