-- Я энергично противъ этого протестую,-- возражаетъ фонъ-Шульцъ.-- Требованіе защитника ген. Фока противно закону, его формѣ и духу. Всѣ мы здѣсь служимъ одной дѣли -- выясненію истины. То, въ чемъ въ данномъ случаѣ обвиняется ген. Фокъ, тѣсно связано съ дѣйствіями моего подзащитнаго. И мнѣ, его представителю,"должно быть предоставлено право предлагать тѣ вопросы, которые могутъ удостовѣрить суду правдивость словъ ген. Смирнова. Выясненіе этого въ результатѣ должно отразиться на довѣріи суда ко всѣмъ объясненіямъ ген. Смирнова. Законъ предоставляетъ мнѣ, его защитнику, участвовать во всѣхъ дѣйствіяхъ суда.

И я позволяю себѣ доложить суду, что и впредь буду задавать вопросы свидѣтелямъ по всѣмъ обстоятельствамъ дѣла, которыя такъ или иначе будутъ касаться ген. Смирнова.

Инцидентъ разрѣшается предсѣдателемъ. Съ добродушіемъ и твердостью судьи, судящаго не по буквѣ, а по совѣсти, онъ говоритъ:

-- Во-первыхъ, защитникъ генерала Фока, вы поторопились. Свидѣтель Гаммеръ вызванъ не вами, а генераломъ Смирновымъ. Дайте же ему его и спрашивать. Во-вторыхъ, всякое несчастье имѣетъ свои права, но права эти имѣютъ границы... И, вообще, господа, поменьше всякихъ выступленій безъ надобности...

Судъ переходитъ къ выясненію той распри, которая получилась въ осажденной крѣпости, вслѣдствіе оставленія въ ней генерала Стесселя рядомъ съ комендантомъ, уклончивости ген. Куропаткина отъ опредѣленія юридическаго положенія въ ней перваго и неясной редакціи приказа намѣстника отъ 14-го апрѣля 1904 года за No 339, которымъ сдѣлана была попытка разграничить права того и другого.

Ген.-лейт. Смирновъ.

-- Какія послѣдствія имѣлъ для васъ приказъ No 339 и почему онъ отданъ?-- спрашиваетъ предсѣдатель генерала Смирнова.

-- Потому,-- отвѣчаетъ онъ,-- что намѣстникъ усмотрѣлъ изъ доклада чиновъ гражданской администраціи вмѣшательство ген. Стесселя въ предѣлы моей власти. Приказъ этотъ предоставлялъ мнѣ въ Артурѣ и въ предѣлахъ его эспланады власть генералъ-губернатора. Но еще не уѣхалъ Алексѣевъ изъ Артура, какъ приказъ этотъ сталъ Стесселемъ нарушаться. Мнѣ предоставлено было разрѣжать къ вывозу продукты изъ Артура. Но ген. Стессель дѣлалъ это самъ: я не разрѣшалъ, а онъ разрѣшалъ. Я ему указывалъ на неправильность дѣйствій его, а онъ грозилъ арестовать моего начальника штаба за то, что тотъ, исполняя приказъ, не согласился разрѣшить вывести продукты одному артил. капитану безъ моего разрѣшенія. Мнѣ подчинена была крѣпостная команда жандармовъ, а онъ выселилъ ее безъ моего вѣдома на Ляотешань, начальнику же ея, кн. Микеладзе, запретилъ даже появляться въ Артурѣ. Тому же Микеладзе онъ грозилъ арестомъ за то, что онъ напомнилъ домашнимъ ген. Стесселя о моемъ обязательномъ постановленіи закрывать по вечерамъ огни въ домѣ, чтобы по нимъ не могли оріентироваться блокирующія насъ японскія суда... Когда понадобились деньги для расплаты съ рабочими за постройку верковъ и не было свободныхъ суммъ въ Русско-Китайскомъ банкѣ, а таковыя были въ корпусномъ казначействѣ ген. Стесселя, онъ мнѣ, моему начальнику штаба и начальнику инженеровъ крѣпости въ этомъ грубо отказалъ, какъ будто они были намъ нужны не на общее дѣло. Пришлось поручить ген. Кондратенко "выпросить" денегъ у Стесселя, и тотъ выпросилъ. Стессель вмѣшивался и въ дѣло обороны, которое я ставилъ на первый планъ. Онъ расходовалъ боевые запасы, продовольствіе и инженерные матеріалы безъ всякаго сношенія со мною и тѣмъ путалъ всѣ мои расчеты. Онъ приказалъ прекратить работы на второй линіи обороны, которой я придавалъ огромное значеніе... Издавалась въ Артурѣ газета "Новый Край". Ее всѣ охотно читали. Она поднимала духъ, служила развлеченіемъ... Но, когда тамъ стали появляться свѣдѣнія и обо мнѣ, газета была пріостановлена, приказано было арестовать ея военнаго корреспондента и отобрать у него его дневникъ, бумаги и записки, чтобы лишить его возможности описать, что дѣлалось въ Артурѣ. Мои распоряженія по санитарной части отмѣнялись, какъ и по всѣмъ другимъ отраслямъ крѣпостного управленія... Я перевелъ Дальнинскую больницу изъ-подъ огня въ казармы 28-го полка, а Стессель, провѣдавъ объ этомъ, приказалъ тотчасъ водворить ее обратно въ Пушкинскую школу. Все это не давало мнѣ возможности планомѣрно вести оборону и способствовало болѣе успѣху аттаки, чѣмъ обороны...

-- Я считалъ такъ,-- объясняетъ Стессель глухимъ, грубымъ голосомъ,-- что предоставлено младшему, то и мнѣ... Я терпѣть не могъ, когда въ мои распоряженія вмѣшивались...

Полковникъ Хвостовъ.