Бывшій крѣпостной контролеръ г-нъ Успенскій, показалъ, что ко дню прекращенія сообщеній крѣпости съ маньчжурской арміей въ крѣпостномъ интендантствѣ было запасовъ (для гарнизонз въ 40 тыс. человѣкъ) муки и сухарей на 10 мѣсяцевъ, крупы -- на 4 мѣсяца, солонины -- до 20 тысячъ пудовъ и нѣсколько сотъ головъ скота. Квантунскій полуостровъ далеко не былъ использованъ для пріобрѣтенія у населенія всего, что могло послужить довольствію войскъ, въ особенности не были использованы сѣверные участки полуострова, въ которыхъ, по заявленію начальника участка, капитана (нынѣ полковника) Павловскаго, было много скота. Противъ ранняго назначенія реквизиціи возражалъ гражданскій комиссаръ, Вершининъ, который, ссылаясь на указанія, полученныя имъ отъ Намѣстника, говорилъ, что реквизиція лишитъ китайское населеніе скота, безъ котораго оно лишено будетъ возможности обработать свои поля. Съ доводами его согласились и назначили реквизицію на 15-е мая. Но было уже поздно. 13-го мая мы лишились Цзиньчжоу, а съ нимъ и всей сѣверной половины области. Въ южной же ея части было взято немного скота, менѣе того, что было пріобрѣтено до реквизиціи покупкою.
Своевременно не позаботились также, по мнѣнію свидѣтеля, пріобрѣтеніемъ овощей, къ чему была полная возможность.
Инж.-капитанъ Родіоновъ.
Свидѣтель, завѣдывавшій работами по укрѣпленію 2-й оборонительной линіи, показалъ, что ген. Смирновъ называлъ эту линію обороны своимъ дѣтищемъ и надѣялся оказать на ней послѣднее сопротивленіе съ резервомъ изъ морскихъ командъ. Генералъ Стессель же былъ на этой линіи всего лишь два -- три раза.
Генер.-маіоръ Костенко.
Военный судья, предсѣдательствовавшій во время осады во врем. воен. судѣ въ Портъ-Артурѣ, ген. Костенко показалъ, что ген. Смирновъ неоднократно совѣщался съ нимъ о возможности арестовать Стесселя. Свидѣтель указывалъ ему на необходимость опираться на факты явно преступныхъ дѣйствій и намѣреній Стесселя, послѣдніе же проявились слишкомъ поздно, когда не было уже фактической возможности осуществить эту рѣзкую мѣру.
Инж.-полковн. Крестинскій.
Единственный военный инженеръ, находившійся до войны въ распоряженіи Стесселя, какъ коменданта Портъ-Артура, а стало быть и хорошо освѣдомленный свидѣтель о состояніи крѣпости, повѣдалъ суду о полной ея неготовности передъ войной: фортъ V-й -- груда камней, бетонныхъ сооруженій совсѣмъ не было; на батареѣ Б -- не поставлено пушекъ; промежутокъ между фортомъ У-мъ и временнымъ укрѣпленіемъ 4-мъ -- ничѣмъ не былъ занятъ; фортъ IV-й -- конченъ, но пушекъ -- ни одной; на Зубчатой батареѣ -- пушки въ сараѣ; долина Луньхе совершенно не подготовлена къ оборонѣ; на Панлуньшанѣ -- также ничего; Кумирнскій редутъ -- не оконченъ; укр. 3-е -- вчернѣ отрытъ наружный ровъ -- и груда камней; фортъ III-й -- въ такомъ же состояніи... Половины долговременныхъ укрѣпленій совсѣмъ не было, половина -- была сдѣлана вчернѣ. До войны въ крѣпости не было ни военныхъ инженеровъ, ни крѣпостного инженернаго управленія.
Подполковникъ Дювернуа.
Оглашенное на судѣ показаніе бывшаго начальника всѣхъ портъ-артурскихъ дружинъ подполковника Дювернуа обрисовало грубость Стесселя яркими чертами. Добровольцевъ-дружинниковъ, людей разныхъ профессій, состояній и образованія, онъ. не любилъ и ругалъ ихъ "мерзавцами и баранами", жалѣлъ, что Дювернуа не поретъ "эту сволочь" и обѣщалъ самъ ихъ пороть и вѣшать.