Генер.-маіоръ Горбатовскій.

Первымъ допрашивается бывшій начальникъ обороны восточнаго фронта г.-м. Горбатовскій.

-- Съ самаго утра 5-го декабря японцы начали усиленно бомбардировать фортъ No ІІ-й. Около 1 часу дня они произвели три взрыва... Я тотчасъ же послалъ на фортъ роту изъ резерва и спросилъ по телефону начальника отдѣла обороны подполковника Глаголева, занятъ ли напольный фасъ форта. Получилъ въ отвѣтъ, что рота задержана ген. Фокомъ, который находитъ необходимымъ сперва подготовить атаку напольнаго фаса огнемъ, а потомъ взять его открытой силой.

Я былъ несогласенъ съ этимъ, но подчинился. Около 3-хъ часовъ я получилъ по телефону, черезъ кого -- не знаю, увѣдомленіе, что ген. Фокъ рѣшилъ очистить фортъ ІІ-й и взорвать его. Я лично чувствовалъ, что это должно было не сегодня, завтра случиться. Это былъ фортъ -- смерти...

Но задержаніе его имѣло моральное значеніе. И мнѣ было очень горько, что это приказаніе было отдано по телефону.

Объ этомъ долженъ былъ бы знать только я да Фокъ, а теперь знали и другіе, что сдача форта предрѣшена. Это должно было отразиться на стойкости его гарнизона. У меня даже вырвалось, стоя у телефона;-- "Господи, да развѣ можно такія распоряженія отдавать по телефону!"

Вечеромъ Глаголевъ мнѣ донесъ, что добраться до напольнаго фаса нельзя. Противникъ закидываетъ насъ бомбочками. Считая, что съ окончательной потерей напольнаго фаса держать фортъ нельзя, я доложилъ объ этомъ коменданту. Около 7 ч. веч. или позже я получилъ отъ ген. Фока, телефонограмму. Онъ сообщалъ мнѣ, что ген. Стессель приказалъ очистить фортъ и взорвать его.

Но такъ какъ полк. Мехмандаровъ и кап. Степановъ, посланные на Большое Орлиное Гнѣздо, доложили, что напольный фасъ противникомъ еще не занятъ и что они видѣли, какъ на немъ, около воронки взрыва, работаютъ 1 японскій офицеръ и 3 солдата, то мнѣ предоставляется держать фортъ по возможности.

-- Однако Глаголевъ доносилъ мнѣ, что положеніе форта критическое, поэтому около 9 ч. веч. я рѣшилъ фортъ очистить. Донесъ объ этомъ Фоку и присовокупилъ, что самъ туда ѣду для отдачи соотвѣтствующихъ распоряженій. На фортъ сообщилъ, чтобы приступили къ работамъ по очисткѣ и взрыву форта и выноскѣ раненыхъ, но до полнаго окончанія ихъ форта не очищали и что я самъ туда ѣду.. Запросилъ н-ка инженеровъ, когда могутъ быть окончены подрывныя работы. Сказали -- около 2--3 часовъ ночи. У меня, стало быть, было еще время... Подъѣзжаю къ штабу Глаголева, около Куропаткинскаго люнета, и вижу: навстрѣчу мнѣ въ темнотѣ идетъ куча людей... человѣкъ 40--50.-- "Откуда? Куда?..-- "Съ форта второго"... Приказалъ имъ немедленно вернуться на фортъ, но изъ толпы кто-то сказалъ, что фортъ уже взорванъ... Я былъ пораженъ... Было 11 час. вечера, а мнѣ сказали, что работы кончатъ къ 3-мъ часамъ. Однако подошелъ Глаголевъ и подтвердилъ мнѣ, что фортъ очищенъ. Некогда было вступать съ нимъ въ объясненія и пререканія по этому поводу. Я приказалъ гарнизону форта. ІІ-го идти на Куропаткинскій люнетъ, занять тамъ окопы и углубить ихъ, чтобы отгородиться отъ ІІ-го форта. Затѣмъ подошелъ и шт.-кап. Кватцъ. Это хорошій, дѣльный офицеръ. Въ день сдачи онъ сталъ комендантомъ форта. Раньше былъ шт.-кап. Флоровъ, беззавѣтно храбрый человѣкъ, державшій фортъ 46 дней въ томъ состояніи, въ какомъ онъ. былъ 5-го декабря, и уцѣлѣвшій какимъ-то чудомъ 2-го декабря, когда погибъ Кондратенко. Я думая, что будь онъ, Флоровъ, въ этотъ день на форту, напольный фасъ былъ бы занятъ своевременно и мы на форту еще удержались бы. Послѣ Флорова былъ Мацкунасъ, но онъ скоро былъ раненъ. Назначили Кватца, который лечился въ госпиталѣ; но я просилъ его прибыть -- и онъ явился.

-- Полагая, что Кватцъ самовольно оставилъ фортъ, я набросился на него, но онъ предъявилъ мнѣ записку Глаголева о взрывѣ и очищеніи форта. Спросить у Глаголева объясненій относительно этой записки мнѣ не пришлось, такъ какъ онъ, будучи посланъ мною занять Куропаткинскій люнетъ, былъ раненъ и скоро умеръ... Я былъ удивленъ еще и тѣмъ, что не слыхалъ взрыва на форту. Но взрывавшій его шт.-кап. Адо доложилъ мнѣ, что фортъ онъ взорвалъ. На другой день утромъ я осматривалъ издали фортъ; я замѣтилъ, что казарма покосилась, но не была сильно разрушена, а за ночь японцы укрѣпили горжевую часть форта.