Подполковникъ Степановъ.

-- Едва начало разсвѣтать, японцы повели наступленіе на Заредутную гору... Послышалась перестрѣлка. Въ это время штабъ нашего отряда очутился уже спиною къ атакованному пункту. Отошли на новое мѣсто, ранѣе намѣченное. Блиндажъ еще не былъ готовъ. Остановились у перевязочнаго пункта. Отсюда послали роту для занятія окоповъ на Безымянной горѣ. До Большого Орлинаго Гнѣзда, на которомъ сосредоточился бой, было около 1,000 шаговъ. Мы видѣли, какъ на него лѣзли японцы. Видѣли, какъ заволокло его дымомъ отъ безчисленнаго числа снарядовъ, рвущихся надъ нимъ. Даже у насъ въ лощинѣ со всѣхъ сторонъ летѣли пули. Въ 10 час. утра получили отъ коменданта горы, подполк. Галицинскаго, донесеніе, что нужны подкрѣпленія. Стали посылать туда полуроту за полуротой... Получили донесеніе и отъ начальника 2 отдѣла обороны фронта, подполковника Лебединскаго. Это былъ бодрый, всегда веселый человѣкъ.

Но въ этотъ день онъ съ утра доносилъ, что держаться на Куропаткинскомъ люнетѣ нельзя. Просилъ меня пріѣхать, чтобы убѣдиться въ этомъ, но ген. Горбатовскій не пустилъ, а велѣлъ Лебединскому держаться во что бы то ни стало до вечера. Глухо было сказано. Очистить люнетъ и вечеромъ разрѣшенія ему не давалось. Тогда, видимо, Лебединскій сталъ сноситься прямо со штабомъ сухопутной обороны. Около 4 ч. дня на Большомъ Орлиномъ Гнѣздѣ произошелъ страшный взрывъ. Стрѣльба вдругъ стихла, и скоро къ намъ явился едва очнувшійся отъ контузіи Галицинскій и сказалъ, что на Б. Орлиномъ Гнѣздѣ мы не удержались, что, насколько было силъ, онъ сдержалъ данное слово и что японцы ставятъ тамъ орудіе. Это дало намъ возможность донести ген. Фоку, что Б. Орлиное Гнѣздо не за нами.

Въ виду того, что взятіемъ его наша позиція разрѣзалась на-двое, надо было сообразить, куда отводить войска, какую позицію занять. Плана дальнѣйшихъ дѣйствій мы не знали. Рѣшилъ переговорить со штабомъ сухопутной обороны по телефону. Долго пытался соединиться съ нимъ,-- наконецъ, удалось. Вызываю полк. Дмитревскаго. Говорятъ, занятъ на какомъ-то совѣщаніи... Требую его. Наконецъ, онъ подошелъ.-- "Что вы тамъ волнуетесь?" -- сказалъ онъ. Это было слишкомъ въ такую критическую минуту, и я наговорилъ ему дерзостей... Тогда онъ сказалъ, что посылаетъ мнѣ письмо. Черезъ полчаса получаю его. Вотъ его приблизительное содержаніе: "Начальникъ укрѣпленнаго раіона выслалъ парламентера для переговоровъ о сдачѣ. Позицію надо держать, какъ завѣсу. Письмо это уничтожьте".-- Оно ударило меня какъ обухомъ по головѣ. Я передалъ его Горбатовскому, онъ долго его читалъ и молча вернулъ мнѣ. Я разорвалъ его въ клочки и бросилъ въ печку. Однако, положеніе наше какъ никакъ прояснилось. Я понялъ, что все нужно держать, какъ завѣсу: и Куропаткинскій люнетъ, и М. Орлиное Гнѣздо. Но затѣмъ случилось что-то странное и непонятное. Лебединскій донесъ, что получилъ приказаніе очистить Куропаткинскій люнетъ и Малое Орлиное Гнѣздо. Я сообщилъ объ этомъ коменданту. Тотъ отвѣтилъ, что безъ его приказанія ничего не очищать, и былъ этимъ вообще страшно возмущенъ. Горбатовскій между тѣмъ уѣхалъ въ новый штабъ, помѣщавшійся въ Новомъ городѣ, а я остался въ старомъ. Въ началѣ 8 часа вечера получилъ на имя Горбатовскаго собственноручную записку Фока. Въ ней подъ угрозой побудительныхъ мѣръ предписывалось очистить батарею Б. Послалъ ее Горбатовскому -- и батарея была очищена. Тогда стали поступать тревожныя донесенія съ укрѣпленія No 2, которое уже стало обстрѣливаться съ батареи Б. Ночью очистили и его...

-----

Разсказъ о письмѣ Дмитревскаго, согласный во всемъ въ показаніяхъ Степанова и Горбатовскаго, возбуждаетъ нѣкоторую сенсацію среди защиты Стесселя и Фока. Ген. Домбровскій, несмотря на свидѣтельство двоихъ лицъ, что это письмо было сожжено, заявляетъ, что оно. есть въ дѣлѣ и оглашеніе всего его содержанія сведетъ къ нулю весь 5 пунктъ обвиненія ген. Фока.

Оглашаютъ...

Оказывается, по признанію тутъ же сдѣланному Дмитревскимъ, что это не письмо и даже не черновикъ его, а просто составленная имъ,-- онъ не помнитъ, гдѣ и когда, но уже послѣ паденія Артура и выѣзда изъ него свидѣтеля,-- памятная записка о фактѣ посылки имъ письма въ штабъ восточнаго фронта. Въ запискѣ говорится, что письмо было послано ген. Горбатовскому, между тѣмъ и Горбатовскій и Степановъ говорятъ, что оно было адресовано послѣднему. Слова "держите позицію, какъ завѣсу", сопровождаются въ этой памятной запискѣ (кстати -- даже не датированной) указаніемъ, что это нужно для того, чтобы выговорить наиболѣе выгодныя условія.

-- Нѣтъ, содержаніе того письма было другое... не такое,-- говорятъ и Горбатовскій, и Степановъ.

-- А зачѣмъ вы просили уничтожить это письмо? Ради чего это было нужно?-- спрашиваетъ Дмитревскаго членъ суда, бар. Остенъ-Сакенъ.