Прокуроръ желаетъ выяснить, предписывалось ли этимъ приказомъ очиститъ и батарею Б.
Защитникъ ген. Фока по этому поводу обращаетъ вниманіе суда, что приказъ отъ 18-го декабря No 980 ясно говоритъ объ отводѣ войскъ на вторую оборонительную линію; стало быть при этомъ должна была быть брошена и батарея Б, входившая въ составъ первой линіи.
Генералъ Горбатовскій, въ свою очередь, также объясняетъ, что если бы приказъ No 980 былъ въ то время ему хорошо извѣстенъ, то онъ вынужденъ былъ бы въ силу его очистить и бат. Б. Но онъ вѣдь этому противился даже вечеромъ 19-го декабря.
-- Если же мы,-- говоритъ онъ,-- признавали возможность держать Курганную батарею, Митрофаньевскую и Владимірскую батареи, то тѣмъ паче надо было намъ держать и батарею Б, которая закрывала доступъ въ Новый городъ и къ питательнымъ погребамъ.
На этомъ изслѣдованіе этого обвиненія и кончается.
Судъ переходитъ къ разсмотрѣнію обстоятельствъ заключенія капитуляціи. Первымъ по этому поводу спрашивается бывшій начальникъ штаба крѣпости.
Полковникъ Хвостовъ.
-- Около 4 час. дня 19-го декабря мнѣ доложили,-- разсказываетъ онъ,-- что видѣли, какъ въ направленіи Казачьяго плаца (въ долинѣ Луньхе) проскакалъ прапорщикъ Мальченко, а за нимъ -- казакъ съ бѣлымъ флагомъ. Догадавшись, зачѣмъ поѣхалъ нашъ парламентеръ, я доложилъ объ этомъ коменданту. Ген. Смирновъ отнесся къ моему предположенію скептически. "Если бы дѣло шло о сдачѣ, меня увѣдомили бы",-- сказалъ онъ. Я остался, однако, при своемъ убѣжденіи и сталъ готовиться къ сдачѣ -- сортировать бумаги, часть ихъ уничтожать, другую укладывать. Вмѣстѣ съ тѣмъ, я поручилъ офицерамъ штаба перехватить на обратномъ пути Мальченко и узнать отъ него, зачѣмъ онъ ѣздилъ. Они это исполнили. Мальченко отвѣтилъ имъ, что ѣздилъ поздравлять маршала Ноги отъ имени Стесселя съ Новымъ годомъ. Многіе этому повѣрили и, помнится, даже искренно негодовали на такую неумѣстную и несвоевременную любезность. Но я этому не повѣрилъ. Дѣйствительно, около 7 час. вечера мнѣ стало офиціально извѣстно о томъ, что начаты переговоры о сдачѣ и что въ 8 -- 9 часовъ пойдетъ въ Чифу миноносецъ, съ которымъ нужно отправить, что слѣдуетъ.
-- Рано утромъ 20-го декабря я получилъ записку изъ штаба раіона о назначеніи меня ген. Стесселемъ сопровождать полков. Рейса, отправляющагося въ Шуйшуинъ для переговоровъ съ японцами. Я спросилъ Смирнова: ѣхать ли? "Поѣзжайте, конечно, вѣдь васъ назначаетъ Стессель, да и не для веденія переговоровъ, а для простого сопровожденія Рейса. По крайней мѣрѣ, узнаете, что тамъ будутъ дѣлать, а то вѣдь я иначе, пожалуй, ничего не узнаю". Я поѣхалъ въ штабъ раіона, но тамъ мнѣ сказали, что всѣ собрались на квартирѣ ген. Фока. Я отправился туда и засталъ тамъ за столомъ Фока, Стесселя и Рейса. Полковникъ Дмитровскій то входилъ, то выходилъ. Вошелъ я вмѣстѣ съ кап. Голованемъ. Мы поинтересовались узнать, каковы наши полномочія и что намъ предстоитъ дѣлать. Стессель на это сказалъ, что мы будемъ лишь сопровождать Рейса..-- "Я далъ ему письменное полномочіе и всѣ инструкціи",-- добавилъ Стессель. Сущность этихъ инструкцій мы узнали изъ послѣдующаго разговора. Говорилось, что надо добиваться выпуска всего гарнизона съ оружіемъ, а если японцы на это не согласятся, то хотя бы и безъ оружія. При выходѣ изъ квартиры ген. Фока встрѣтили кап. 1-го ранга Щенсновича, назначеннаго делегатомъ отъ флота. Онъ сѣлъ въ экипажъ вмѣстѣ съ Рейсомъ, и мы поѣхали въ Шуйшуинъ. Здѣсь намъ отведена была полуразрушенная снарядами и пулями фанза, наскоро приспособленная. Въ ней, однако, было очень холодно. Минутъ черезъ 10 явился начальникъ штаба арміи Ноги, ген. Идитти, который передалъ намъ условія капитуляціи, написанныя на англійскомъ языкѣ, и сказалъ, что даетъ намъ 3/4 часа, не болѣе, на обсужденіе ихъ. Сначала Рейсъ и Мальченко начали было переводитъ ихъ на русскій языкъ, но это занимало много времени и потому переводъ ихъ до конца доведенъ не былъ. Рейсъ ознакомилъ насъ въ общихъ чертахъ съ сущностью японскихъ условій. Обсужденія ихъ по пунктамъ не было. Мнѣній не спрашивали; кто хотѣлъ, тотъ ихъ и высказывалъ. Когда по истеченіи срока вошли японцы, Рейсъ передалъ имъ наши условія, т. е. измѣненія, которыя мы вносили. Было много мелкихъ; существеннымъ было лишь требованіе выпуска всего гарнизона съ оружіемъ. Идитти категорически въ этомъ послѣднемъ отказалъ и спросилъ, согласны ли мы принять условія сдачи. Рейсъ сказалъ: -- "Согласенъ". Тогда начали переписывать текстъ капитуляціи въ двухъ экземплярахъ. Тянулось это долго. Въ это время японцы услыхали взрывы въ Артурѣ и стали противъ этого протестовать, говоря, что они прервутъ переговоры. Рейсъ сталъ объяснять эти взрывы недоразумѣніемъ и получилъ разрѣшеніе послать казака къ Стесселю съ просьбой о прекращеніи взрывовъ. Съ казакомъ же была имъ отправлена записка, въ которой сообщалось, что выговорить желательныхъ условій не задалось, но что, тѣмъ не менѣе, предложенныя японцами условія почетны; посланъ былъ также и заготовленный текстъ телеграммы Государю о разрѣшеніи офицерамъ, не желающимъ идти въ плѣнъ, дать честное слово не участвовать болѣе въ войнѣ съ Японіей. Посланный вернулся поздно. Стессель телеграмму подписалъ, и черезъ японцевъ она была отправлена. Когда переписка условій была окончена, японцы спросили, кто ихъ подпишетъ. Рейсъ сказалъ: "я" и представилъ свое полномочіе. "А отъ флота кто?" -- "Капитанъ Щенсновичъ".. У послѣдняго письменнаго полномочія отъ адмираловъ не было, и его обѣщали доставить японцамъ на слѣдующій день. Затѣмъ намъ предложили легкую закуску. Мы были голодны, такъ какъ цѣлый день ничего не ѣли. Выпили по стакану сквернаго вина и около 12 час. ночи вернулись въ Артуръ, гдѣ я тотчасъ же доложилъ обо всемъ коменданту.
-- Каково ваше впечатлѣніе отъ хода переговоровъ?-- спрашиваетъ свидѣтеля прокуроръ.