-- Я докладывалъ также начальству,-- говоритъ свидѣтель, что если форты будутъ взяты, то начнется агонія Артура; что съ паденіемъ Б. Орлинаго Гнѣзда сопротивленіе крѣпости надо считать часами... Когда меня спрашивали о 2-й линіи обороны, я говорилъ, что окопы на ней хуже, чѣмъ на 1-й, и если на послѣдней они обращены въ развалины, то тамъ отъ нихъ и слѣда не останется. Мнѣ говорили на это:-- "вы пессимистъ, вы разсуждаете по-армейски"... И нашъ разговоръ всегда кончался какъ-то неопредѣленно... На мой вопросъ командиру судна, какъ онъ представляетъ себѣ конецъ Артура,-- онъ отвѣчалъ:-- "Мы будемъ драться въ городѣ..." -- "Но вѣдь это все-таки кончится плѣномъ", возражалъ я ему.-- "А намъ, пока у насъ есть миноносцы и канонерскія лодки попадать въ плѣнъ нежелательно..." -- "Это дѣло адмираловъ",-- отвѣчали мнѣ. Когда я доложимъ, что матросы просятъ разрѣшить имъ попытку прорвать блокаду и уйти изъ Артура, объ этомъ было доложено к.-адм. Вирену, къ которому я и былъ приглашенъ 27-го ноября.-- "Откуда вы слышали, что крѣпость будетъ скоро взята?" -- спросилъ меня адмиралъ. Я отвѣчалъ, что слуховъ объ этомъ я не слышалъ, но что я самъ предвижу это по состоянію фортовъ и что намъ, морякамъ, надо знать, кому изъ оставшихся въ живыхъ при послѣднемъ штурмѣ, на какое судно надо явиться... На это адмиралъ сказалъ мнѣ: -- "Стыдно думать объ оставленіи родной твердыни, когда ее другіе защищаютъ. Передайте вашимъ матросамъ, что ни одинъ морякъ не оставитъ Артура"... Тогда я рѣшилъ, въ случаѣ сдачи крѣпости, бѣжать изъ нея на парусной шлюпкѣ, но передъ самымъ концомъ осады я былъ раненъ въ ногу и не могъ этого сдѣлать. Однако, это удалось другимъ морскимъ офицерамъ, Цвингману и Мясникову, которые послѣ извѣстія о сдачѣ крѣпости, бѣжали изъ нея... {По поводу этого показанія лейт. Максимова, капитанъ 1-го ранга Цвингманъ напечаталъ въ No 11438 "Нов. Вр" слѣдующее: "письмо въ редакцію": "По дѣлу о сдачѣ Нортъ-Артура лейт. Максимовъ показалъ, что я по полученіи извѣстія о сдачѣ оставилъ Артуръ съ лейтенантомъ Мясниковымъ; это не соотвѣтствуетъ истинѣ: я не бѣжалъ, но оставилъ Артуръ по иниціативѣ генерала Кондратенко, 2-го декабря, въ 7 часовъ вечера, съ лейтенантомъ Мясниковымъ и 6-го матросами, подъ парусами на 10-ти весельномъ катерѣ съ "Бобра", съ вѣдома штаба крѣпости, съ секретными телеграммами и почтой, согласно секретной инструкціи командира порта, адмирала Григоровича, отъ 27-го ноября за No 1996. Въ то время никакихъ разговоровъ о сдачѣ въ той средѣ, гдѣ я находился, не было. По моемъ прибытіи въ Мукденъ къ главнокомандующему, генералъ-лейтенанту (?) Куропаткину, 14-го декабря, докладывая лично о тяжеломъ состояніи Портъ-Артура, у меня и мысли не было о возможной сдачѣ его".}

-- Посѣщалъ ли адм. Виренъ позиціи?-- спрашиваетъ свидѣтеля защита ген. Стесселя.

-- Нѣтъ, не посѣщалъ,-- отвѣчаетъ Максимовъ.

Лейтенантъ Витгефтъ 2-й.

Свидѣтель показалъ, что "въ Артурѣ весь гарнизонъ былъ боленъ". Пока шли 4 версты къ 5-му укрѣпленію, на сдаточный пунктъ, у него въ ротѣ было три смертныхъ случая.

Подполковникъ Вадинъ.

Свидѣтель былъ начальникомъ 5-го артиллерійскаго сектора. Онъ говоритъ, что съ самаго начала онъ получалъ снаряды съ большими затрудненіями и очень рано началъ пользоваться снарядами морскими, которые отпускались ему очень охотно въ силу особыхъ его отношеній къ нѣкоторымъ чинамъ флота. Цынготныхъ было очень много. Іодъ (для смазки десенъ) покупался для нихъ фунтами... Костылей было сдѣлано для нихъ сначала 20 паръ, но ихъ скоро не хватило -- и дѣлали все новые... Приказы Стесселя, написанные коротко и ясно, поднимали духъ гарнизона. Самъ генералъ постоянно бывалъ на участкѣ свидѣтеля, особенно на форту І-мъ и батареѣ А... Послѣднія свѣдѣнія о снарядахъ доставлены были свидѣтелемъ ген. Бѣлому 10-го декабря.

Подполковникъ Андреевъ.

Свидѣтель -- георгіевскій кавалеръ, командовалъ батареей Электрическаго утеса. Принимая 5-го сентября батарею, онъ нашелъ на ней очень мало снарядовъ, отъ ген. Бѣлаго же онъ получилъ указанія расходовать ихъ экономно, за исключеніемъ, конечно, чрезвычайныхъ случаевъ. Въ среднемъ, приходилось выпускать 5--8 снарядовъ.

Ко дню сдачи оставалось на батареѣ 125 снарядовъ для 10-ти дюймовыхъ пушекъ и 100 бронебойныхъ для дѣйствія но непріятельской эскадрѣ. Въ день сдачи, по приказанію ген. Бѣлаго, они были уничтожены,-- сброшены въ море.