По разнымъ вопросамъ: заявленіе ген. Стесселя и объясненіе ген.-м. Никитина. Допросъ свидѣтелей: пор. Яфимовича, полковниковъ Галицинскаго и Сейфулина, кап. Твердаго, шт.-кап. Дебогорія-Мокріевича и подполк. Андреева. Оглашеніе документовъ: письмо адм. Алексѣева г-жѣ Стессель, наградной листъ на полк. Рейса, всеподданѣйшая телеграмма ген. Стесселя 19-го декабря 1904 г., условія капитуляціи, показанія ген.-м. Ирмана и об.-егерм. Балашева.
По открытіи засѣданія, ген. Стессель проситъ свидѣтеля... ген.-лейт. Никитина разрѣшить ему огласить выдержку изъ. его письма, написаннаго по возвращеніи свидѣтеля изъ плѣна, 19-го января 1906 года.
Ген. Никитинъ изъявляетъ на это полную готовность.
Ген. Стессель читаетъ выдержку изъ письма ген. Никитина, въ которомъ послѣдній сообщаетъ ему о состоявшемся, будто бы, въ плѣну сговорѣ нѣкоторыхъ лицъ относительно его, ген. Стесселя.
Генер.-лейтен. Никитинъ.
Послѣ этого къ эстрадѣ суда выходитъ самъ ген. Никитинъ и даетъ по поводу этой выдержки объясненіе.
-- Въ плѣну,-- говоритъ онъ,-- мы жили двумя колоніями. Одну составляли: я, ген. Фокъ, Ирманъ, Мехмандаровъ и наши адъютанты; въ другой жили остальные генералы и адмиралы. Однажды, въ концѣ января 1905 года, къ намъ явился атташе французскаго посольства при японскомъ дворѣ, г. Мартини. Когда мы выразили ему сожалѣніе, что посланникъ не нашелъ возможности посѣтить насъ лично,-- г. Мартини заявилъ намъ, что онъ уполномоченъ посломъ выразить намъ его сожалѣніе и негодованіе по поводу появленія въ печати одностороннихъ сообщеній, сдѣланныхъ нѣкоторыми чинами бывшаго Портъ-Артурскаго гарнизона о событіяхъ осады. По мнѣнію посла, эти сообщенія мараютъ честь не только гарнизона, но и всей русской арміи. Возмущенные этимъ обвиненіемъ, мы заявили г. Мартини, что никто изъ насъ ничего въ газеты не писалъ: "Я говорю вамъ это потому, сказалъ онъ, что изъ другой колоніи были посланы такія корреспонденціи". Дѣйствительно, черезъ нѣсколько времени, къ намъ оттуда явился полковникъ Жеребцовъ и предложилъ намъ подписать телеграмму, отправлявшуюся имъ въ "Новое Время". Я отказался. Прежде всего -- вслѣдствіе заявленія французскаго посланника, во-вторыхъ, я не могъ допустить, чтобы мы писали что-либо, касающееся обороны ранѣе суда, который долженъ былъ состояться въ силу закона и, наконецъ, въ третьихъ, вслѣдствіе строгой цензуры японцевъ. Порядокъ отправки нашей корреспонденціи былъ таковъ, что я предпочелъ никому не писать; посылалъ женѣ только открытыя письма. Наша корреспонденція по нѣскольку мѣсяцевъ валялась въ бюро военноплѣнныхъ. Тамъ она переводилась и дословно записывалась въ особыя книги. Мартини еще раза два пріѣзжалъ къ намъ и указывалъ на неудобство появленія въ газетахъ статей объ Артурѣ.-- "C'est la boue d'Arthur!" -- говорилъ онъ намъ. Что въ нихъ писалось, я не знаю; но знаю, что особенно усердствовалъ въ этомъ отношеніи полковникъ Чхейдзе. Что касается ген. Фока, то въ плѣну онъ былъ занятъ все время изученіемъ англійскаго языка и ничего не писалъ.
Поднимается ген. Стессель и заявляетъ, что благодарственную телеграмму г. Меньшикову въ "Новое Время", по поводу статьи его "Въ защиту героевъ", подписали: генералы Смирновъ и Бѣлый, адмиралъ Виренъ, полковники Жеребцовъ и Чхейдзе.
-- Такимъ образомъ,-- говоритъ онъ -- "Новое Время", односторонними писаніями введено было въ заблужденіе.
-- По этому поводу никто не обвиняется,-- говоритъ предсѣдатель суда, ген. Водаръ, прекращая разслѣдованіе этого эпизода.