27-го августа представилъ списокъ своихъ 130-ти свидѣтелей и ген. Стессель. Онъ сопроводилъ его слѣдующимъ заявленіемъ суду:
"Въ дополненіе къ мотивамъ, высказаннымъ мною въ прошеніи о вызовѣ свидѣтелей, довожу до свѣдѣнія верховнаго военно-уголовнаго суда, что перечисленные свидѣтели (каждый въ части, до негоотносящейся) могутъ показать, что я, генералъ Стессель, исчерпалъ всѣ-средства обороны. Показанія эти могутъ опровергнуть голословныя заявленія коменданта, генералъ-лейтенанта Смирнова, котораго не знали войска и который въ погонѣ за славою, пріобрѣтенною путемъ корреспонденціи изъ "Новаго Края", а также средствами доноса, говорилъ о томъ, чего онъ не видѣлъ. Свидѣтели эти опровергнутъ также заявленіе о показаніи генераловъ Бѣлаго и Никитина, показывающихъ, что снаряды были, тогда какъ всѣ командиры батарей подтвердятъ, что въ послѣдніе дни обороны они принуждены были молчать, такъ какъ на просьбы о присылкѣ снарядовъ имъ отвѣчали тѣ же генералы, что снарядовъ нѣтъ...
"Я прослужилъ 40 лѣтъ офицеромъ и былъ въ 3 кампаніяхъ; тѣ обвиненія, которыя были предъявлены мнѣ, угрожаютъ моей чести, (что они угрожаютъ моей жизни -- это для меня, бывшаго въ Артурѣ,-- значенія не имѣетъ), и я для защиты чести моей прошу верховный военно-уголовный судъ вызвать свидѣтелей, о которыхъ, о каждомъ въ отдѣльности, прошу я теперь. Линія обороны въ Портъ-Артурѣ тянулась на 28 верстъ,-- не было части позиціи, гдѣ бы я не былъ во время сраженія, съ солдатами и офицерами не говорилъ и распоряженій не отдавалъ бы. Показанія боевыхъ начальниковъ участковъ, ротныхъ и баталіонныхъ командировъ, командировъ полковъ и командировъ батарей докажутъ, что я, генералъ Стессель, исчерпалъ всѣ средства обороны, что отступалъ тогда, когда не было возможности удержать позицію, послѣ цѣлаго ряда кровопролитныхъ боевъ, при чемъ я былъ послѣднимъ, который произносилъ слово "отступленіе". "
"Подавая это прошеніе въ верховный военно-уголовный судъ, мнѣ тѣмъ легче говорить о вопросѣ чести мундира, что въ этомъ судѣ эти вопросы наиболѣе близки каждому изъ военныхъ судей".
"Одиннадцать мѣсяцевъ сражаясь въ Портъ-Артурѣ, томясь въ неизвѣстности среди постоянныхъ ужасовъ осады, оторванный отъ Россіи, я утѣшался мыслію, что интересы артурцевъ встрѣтятъ живое сочувствіе въ Россіи вездѣ. Ставъ теперь мишенью злобы и измѣнчиваго настроенія толпы, горстью жителей тыла забросанный грязью, я буду безоруженъ передъ судомъ, если не будутъ вызваны мои свидѣтели, и я буду судимъ лишь на основаніи показаній враждебныхъ для меня по личнымъ и эгоистическимъ причинамъ лицъ, изъ среды которыхъ съ каждымъ днемъ подымаются все новыя и новыя клеветническія измышленія.
"Вотъ почему я и прошу верховный военно-уголовный судъ не отказать мнѣ въ вызовѣ свидѣтелей, перечисленныхъ въ прошеніи, поданномъ мною, что дастъ возможность услышать, наконецъ, изъ устъ борцовъ передовыхъ позицій и атакованной непріятелемъ части крѣпости истинную исторію обороны Артура, правду объ Артурѣ не генерала Смирнова и корреспондента Ножина, а правду, переданную лицами, пролившими въ этой крѣпости свою кровь".
Защитникъ генералъ-маіора Рейса, помощникъ присяжнаго повѣреннаго Нечаевъ, въ прошеніи своемъ, поданномъ въ судъ того же 27-го августа, заявилъ, что онъ присоединяется всецѣло къ списку, представленному ген.-л. Стесселемъ -- "для опроверженія, составляющаго жизненный нервъ всего обвиненія по настоящему дѣлу,-- предположенія объ обезпеченной возможности продолженія обороны крѣпости"; въ этомъ спискѣ онъ видитъ, тщательно провѣренный и всемѣрно сокращенный минимумъ того, что безусловно необходимо для всесторонняго выясненія настоящаго дѣла, и верховный военно-уголовный судъ не можетъ остановиться на точкѣ зрѣнія обвинительнаго акта, считающаго, что какихъ-нибудь 38 свидѣтелей совершенно достаточно, чтобы дать исчерпывающій отвѣтъ по такому грандіозному историческому дѣлу"; "истина такъ легко не дается, заявляетъ онъ, и необходимость не ограничиваться малымъ кругомъ, по преимуществу высшихъ начальниковъ крѣпости, а обратиться прежде всего къ рядовымъ бойцамъ ея, настолько настоятельна, что очевидна съ перваго взгляда", а потому онъ и ходатайствуетъ о вызовѣ всѣхъ свидѣтелей, указанныхъ защитою генералъ-лейтенанта Стесселя, долженствующихъ дать показаніе по вопросу о несвоевременной сдачѣ крѣпости.
Итакъ, всѣ четверо подсудимыхъ ходатайствовали о вызовѣ 154 новыхъ свидѣтелей, проживавшихъ въ разныхъ городахъ Россіи и при этомъ большинство -- въ мѣстахъ, отстоящихъ отъ г. С.-Петербурга, гдѣ предстояло разсмотрѣть настоящее дѣло,-- далѣе 300 верстъ по желѣзной и 100 верстъ по грунтовой дорогамъ (2 и. 749 ст. XXIV кн.); изъ числа этихъ 150 человѣкъ только 10 человѣкъ были допрошены на предварительномъ слѣдствіи.
Основанія, по которымъ подсудимые и ихъ защитники ходатайствовали о вызовѣ того или другого свидѣтеля, были доложены въ распорядительномъ засѣданіи верховнаго военно-уголовнаго суда 3-го -- 4-го сентября 1907 г., по отношенію каждаго свидѣтеля отдѣльно.
Выслушавъ заключенія главнаго военнаго прокурора ген.-лейт. Рыльке и его помощника ген.-м. Грейма и принявъ во вниманіе степень важности тѣхъ обстоятельствъ, которыя должны свидѣтельствовать лица, просимыя къ вызову, отдаленность мѣстонахожденія ихъ отъ г. С.-Петербурга и вообще всѣ обстоятельства настоящаго дѣла, верховный военно-уголовный судъ постановилъ вызвать въ судебное засѣданіе 72 человѣка {Списокъ всѣхъ лицъ, вызванныхъ въ судъ въ качествѣ свидѣтелей, помѣщается ниже.}; въ вызовѣ 79 человѣкъ отказалъ вовсе на томъ основаніи, что обстоятельства, о которыхъ эти лица, по заявленію обвиняемыхъ и ихъ защитниковъ, должны свидѣтельствовать на судѣ, не имѣютъ отношенія къ тѣмъ обвиненіямъ, которыя предъявлены къ подсудимымъ, при чемъ большинство изъ нихъ проживаетъ въ отдаленныхъ отъ г. С.-Петербурга мѣстахъ, а мѣстожительство одного изъ нихъ не указано вовсе; двухъ человѣкъ, спрошенныхъ при предварительномъ слѣдствіи, судъ постановилъ включить въ списокъ свидѣтелей и въ случаѣ надобности показанія ихъ огласить, но лично ихъ въ судъ не вызывать за дальностью разстоянія (2 п. 749 ст. в.-с. уст.); что же касается ходатайства защитника от. ген.-лейт. Стесселя о вызовѣ контръ-адмирала Эссена, то верховный военно-угол. судъ указалъ, что имъ уже постановлено 15-го іюня о вызовѣ этого свидѣтеля со стороны военно-прокурорскаго надзора. Судъ удовлетворилъ также и ходатайство защитника генерала Фока объ истребованіи въ судебное засѣданіе по дѣлу рельефнаго плана крѣпости.