Такъ какъ въ числѣ ихъ были и написанные на японскомъ языкѣ, то для перевода ихъ комиссія обратилась прежде всего въ 1-й департаментъ министерства иностранныхъ дѣлъ съ просьбою предоставить въ ея распоряженіе переводчика съ японскаго языка.
11-го апрѣля департаментъ увѣдомилъ комиссію, что "въ его распоряженіи въ настоящее время такового лица не имѣется".
Поиски его въ Главномъ Штабѣ также успѣхомъ не увѣнчались.
Между тѣмъ война еще шла!
Пришлось обратиться къ содѣйствію частныхъ лицъ, и эту работу выполнилъ лекторъ японскаго языка при С.-Петербургскомъ университетѣ Іосибуми Куроно, японецъ, уже болѣе 15 лѣтъ прожившій въ Россіи и не покинувшій ее даже тогда, когда, съ объявленіемъ войны, всѣмъ японскимъ подданнымъ предложено было покинуть нашу страну.
16-го апрѣля получены были отъ ген.-адъют. Алексѣева документы, касающіеся командованія въ Портъ-Артурѣ сухопутными и морскими силами (копіи депешъ и приказовъ по этому вопросу).
Разбираясь въ ворохѣ документовъ, часто отрывочныхъ и случайныхъ, комиссія скоро пришла къ убѣжденію, что безъ допроса начальствовавшихъ въ Портъ-Артурѣ лицъ, находившихся въ то время въ плѣну въ Японіи (коменданта крѣпости ген.-л. Смирнова, начальника артиллеріи крѣпости ген.-м. Бѣлаго, начальника сухопутной обороны ген.-лейт. Фока, начальника артиллеріи 3 армейск. сибирскаго корпуса генералъ-лейт. Никитина, командира 4 вост.-сиб. стрѣлк. арт. бригады ген.-м. Ирмана, командовавшаго флотомъ контръ-адмирала Вирена и начальника отдѣла обороны, флиг.-адъют. полковника Семенова), нельзя изслѣдовать порученное ей дѣло съ должною полнотою и безпристрастіемъ. Къ тому 64 ст. положенія объ управленіи крѣпостями обязывало ее дать свое заключеніе не только о дѣйствіяхъ бывшаго начальника укрѣпленнаго раіона, генералъ-адъют. Стесселя, но и о другихъ чинахъ крѣпостного управленія; представленіе же заключенія о нихъ безъ предоставленія имъ возможности дать свои объясненія было бы несправедливо.
По этимъ соображеніямъ и имѣя въ виду, что допросъ указанныхъ выше лицъ въ порядкѣ 380 ст. Воен.-судеб. Устава, т. е. черезъ посылку имъ допросныхъ пунктовъ, не дастъ ручательства въ правдивомъ и безпристрастномъ изложеніи этими лицами всѣхъ обстоятельствъ обороны и сдачи: крѣпости, такъ какъ съ одной стороны допросные пункты и отвѣты на нихъ пройдутъ чрезъ японскую цензуру, а съ другой -- и лица, долженствующія дать отвѣты, зная это, изъ благороднаго чувства патріотизма не пожелаютъ, можетъ быть, правдиво и искренно раскрыть всѣ обстоятельства дѣла,-- комиссія въ засѣданіи 22-го апрѣля постановила: войти съ ходатайствомъ черезъ военнаго министра къ Государю Императору о прибытіи указанныхъ выше лицъ въ Петербургъ, хотя бы временно, для дачи своихъ показаній (Постановленіе No 2).
Отвѣтъ на это ходатайство послѣдовалъ лишь 15-ю іюня. Военный министръ увѣдомилъ предсѣдателя комиссіи, что, во исполненіе воли Государя Императора, нашему послу въ Парижѣ поручено было выяснить чрезъ посредство французскаго правительства, не послѣдуетъ ли, въ случаѣ офиціальнаго о томъ обращенія, согласіе японскаго правительства на временный вызовъ въ Россію находящихся въ плѣну генераловъ: Смирнова, Бѣлаго, Фока, Никитина, Ирмана и Семенова и адмирала Вирена для допроса ихъ по дѣлу о сдачѣ Портъ-Артура, но д. т. с. Нелидовъ сообщилъ министру иностранныхъ дѣлъ гр. Ламсдорфу, что японскій совѣтъ министровъ не призналъ возможнымъ согласиться на временное освобожденіе изъ плѣна названныхъ генераловъ для указанной цѣли.
Становилось очевиднымъ, что слѣдствіе не могло закончиться ранѣе заключенія мира и возвращенія плѣнныхъ на родину. До этого же времени надо было ограничиваться допросомъ тѣхъ участниковъ обороны, которые вернулись въ Россію вмѣстѣ съ ген. Стесселемъ, и ознакомленіемъ съ тѣми документами, которые съ разныхъ концовъ поступали въ ко. миссію.