Двоевластіе осталось -- и Владивостоку грозила участь Артура.
* * *
Скажите, чего же можно было ждать въ будущемъ при такой неспособности понимать уроки прошлаго и оцѣнивать настоящее?
Теперь мы знаемъ -- чего: Сандепу, Мукдена и Цусимы.
Стоило ли мнѣ ихъ дожидаться? Мнѣ, обязанному сообщать "только о нашихъ герояхъ,-- генералахъ и солдатахъ"; мнѣ, лишенному права и возможности говорить о томъ, о чемъ кричать хотѣлось, въ чемъ я видѣлъ непосредственную теперь причину нашихъ неудачъ...
Считая свое дальнѣйшее пребываніе въ арміи безполезнымъ, войну, послѣ паденія Артура, проигранною, продолженіе ея подъ руководствомъ генерала Куропаткина гибельнымъ, а въ частности походъ второй Тихоокеанской эскадры безцѣльнымъ, я просилъ у редакціи разрѣшенія покинуть театръ войны. И таковое получилъ.
Въ главной квартирѣ, въ Чансямутунѣ, куда я въ первыхъ числахъ января 1905 г. пріѣхалъ прощаться, мнѣ говорили по поводу возможности заключенія теперь мира, что Куропаткинъ рѣшительно противъ этого, что онъ вѣритъ въ конечную нашу побѣду въ этой тяжелой войнѣ.
Меня старались убѣдить въ его проницательности, утверждая, что, еще будучи военнымъ министромъ, онъ въ одномъ изъ своихъ всеподданнѣйшихъ отчетовъ предсказывалъ неизбѣжность войны, неудачной въ началѣ, какъ почти всѣ войны, веденныя нами въ XVIII и XIX столѣтіяхъ. Но наибольшимъ несчастіемъ онъ считалъ несвоевременное окончаніе борьбы. Нужно, будто бы говорилъ онъ, не смущаться неудачами, огромными потерями, застоемъ въ дѣлахъ, голодомъ и болѣзнями народа -- и во что бы то ни стало продолжать войну до побѣды...
Но для этого нужно, чтобы во главѣ арміи, застигнутой войною врасплохъ, стоялъ человѣкъ рѣшительный, не только на словахъ, но и надѣлѣ, энергичный, дѣятельный въ полѣ, а не въ кабинетѣ, способный не только создавать хорошіе стратегическіе планы, но и осуществлять ихъ; человѣкъ смѣлой иниціативы, способный рисковать безъ оглядки, безъ смущенія, свободный отъ постороннихъ вліяній, вѣрящій не только въ себя, но и въ свою армію. Хорошо подготовившійся къ войнѣ врагъ, расчетливый и осторожно методичный, фанатически проникнутый идеями пользы и славы отечества, требовалъ для борьбы съ собою полководца исключительныхъ дарованій.
И оцѣнивая Куропаткина съ точки зрѣнія этихъ требованій невольно вспоминались заключительныя строки Державинской пѣсни на смерть Суворова: