Извѣстіе объ этомъ прискорбномъ эпизодѣ пришло въ отрядъ поздно ночью, почти на разсвѣтѣ. Генералъ Мищенко тотчасъ же выслалъ полусотню къ Сетхучензы для прикрытія отступавшихъ. Но въ своемъ движеніи впередъ она скоро наткнулась на японцевъ, начинавшихъ наступленіе... Послѣднее велось энергично, съ попыткою обойти нашъ лѣвый флангъ. Полковникъ Маціевскій, опасаясь этого обхода, крайне, однако, желательнаго съ точки зрѣнія начальника отряда, такъ какъ онъ подводилъ самихъ японцевъ подъ ударъ во флангъ имъ сотенъ полковника Павлова, сталъ медленно отходить по долинѣ рѣки Данихэ и къ 8 часамъ утра 8 мая былъ уже въ виду нашего бивака у д. Паутзихэ. Тогда и полковнику Павлову приказано было отходить сюда же подъ прикрытіемъ спѣшенной 2-й сотни Верхнеудинскаго полка, разсыпанной вдоль Данихэ.
Около 11 часовъ утра японцы заняли высоты лѣваго берега восточнѣе дер. Паутзихэ и тотчасъ же открыли частый залповый огонь по казачьей цѣпи, рельефно выдѣлявшейся на фонѣ бѣлой песчаной отмели праваго берега. Японцы сдѣлали было попытку перебраться на него, переправивъ конный разъѣздъ и взводъ пѣхоты. Но полусотня 2-й читинской сотни мигомъ сбросила ихъ своей лихой атакой въ рѣку. До 10 часовъ вечера удерживала эта сотня японцевъ на лѣвомъ берегу Данихэ и отошла, когда весь отрядъ сосредоточился на бивакѣ у дер. Сендзянь.
Это маленькое дѣло, хотя и не дало тѣхъ результатовъ, на которые разсчитывалъ генералъ Мищенко, но, заставивъ японцевъ развернуть два баталіона, подтвердило существовавшее предположеніе, что у Хабалина -- Хуанчи -- Шализая стоятъ гвардейскія части противника.
На 9 мая назначена была дневка. Но вечеромъ, отъ разъѣздовъ, посланныхъ на Уулаасу и на Паутзихэ, получены были донесенія, что на Ляолинскомъ перевалѣ стоитъ цѣпь японскихъ часовыхъ, а японскіе разъѣзды подходятъ къ Сюяню на четыре, на пять верстъ.
Положеніе нашего отряда на бивакѣ у Сендзяня признано было вслѣдствіе этого опаснымъ: деревня лежитъ въ небольшой лощинѣ, замкнутой отовсюду горами, а въ тылу у него было два трудныхъ перевала. Къ тому же на одномъ изъ нихъ былъ уже замѣченъ наканунѣ сильный японскій разъѣздъ. Для отступленія отряда, генералъ Мищенко выбралъ дорогу черезъ другой перевалъ -- на Сюянь и рѣшилъ, не теряя времени, въ этотъ же вечеръ, 9 мая, перевести отрядъ на Далинскую дорогу за первый отъ Сюяня перевалъ. Отсюда можно было легко наблюдать обѣ дороги: и на Шализай, и на Дагушань чрезъ Уулаасу. Выступили поздно вечеромъ въ полной тишинѣ. Шли не большою дорогою, а правѣе ея, боковою тропою, проложенною по краю гранитныхъ утесовъ и скалъ, вздымавшихся изъ темной бездны. Переходъ этотъ, по общему отзыву, былъ тяжелый и опасный. Неровный свѣтъ мѣсяца то освѣщалъ извивы тропинки, ея подъемы и спуски, то скрывалъ ихъ отъ взора утомленныхъ всадниковъ и лошадей. Отрядъ сильно растянулся. Его движеніе охранялось боковымъ авангардомъ (полусотня 5-й сотни Верхнеудинскаго полка), высланнымъ на большой перевалъ, и аріергардомъ изъ двухъ Верхнеудинскихъ сотенъ, 2-й и 6-й.
Было далеко за полночь, когда отрядъ стянулся на бивакѣ. Казаки, вѣрные своей привычкѣ чаевать на каждой остановкѣ, сейчасъ же обогрѣлись у костровъ, на которыхъ въ котелкахъ и закопченыхъ чайникахъ варился чай, но лошади остались на ночь безъ фуража.
10-го -- дневали. Отдыхъ былъ необходимъ отряду, утомленному безпрерывнымъ движеніемъ, частыми столкновеніями съ противникомъ и постоянною службою, сторожевою и развѣдочною.
Больше дня, однако, отдохнуть не приходилось. Разъѣзды, высланные по дорогѣ на Дагушань къ Уулаасѣ, донесли о появленіи вблизи этой деревни непріятельскихъ разъѣздовъ. Оставалось неизвѣстнымъ, какія силы находились за ними. Для выясненія этого вопроса генералъ Мищенко, на другой же день, и мая, оставивъ на бивакѣ три сотни, съ остальными силами пошелъ горами на деревни Ундятынъ и Шитосанъ. У послѣдней сдѣлали большой привалъ, во время котораго выслали семь офицерскихъ разъѣздовъ, долженствовавшихъ кольцомъ охватить Уулаасскую котловину. Одинъ изъ нихъ, разъѣздъ хорунжаго Тонкихъ, въ долинѣ Шазухо, наткнулся на японскій, разъѣздъ, сейчасъ же отошедшій къ Уулаасѣ.
Тонкихъ его не преслѣдовалъ, а отошелъ на свой авангардъ, занявшій въ это время крзпгой и трудно проходимый Ляолинскій перевалъ. Главныя силы отряда остановились на другомъ перевалѣ, за рѣкою Шаухо, въ одной верстѣ.
Ночь и день 12 мая прошли спокойно. Только авангардныя сотни не разсѣдлывали лошадей.