Прежде всего они облегчали возможность провести часть магистрали великого Сибирского пути по владениям Китая, чем сокращался путь, сберегались средства нашего [28] государственного казначейства и понижался провозной тариф. Во-вторых, деятельность Банка и Правления дороги, направленная к развитию торговли и промыслов, несомненно, должна была поднять доходность великого Сибирского пути, оживить глухой край и повлечь за собой его колонизацию. И в-третьих, участие китайского правительства в капиталах Банка обеспечивало нам принятое на себя перед Японией поручительство по выплате Китаем контрибуции.
Считая задачу свою обосноваться на материке не достигнутой войною с Китаем и сознавая, что отныне интересы последнего тесно сплетены с интересами России, Япония не могла, конечно, оставаться спокойной пред фактами учреждения Русско-Китайского Банка и Восточно-Китайской ж. д. Враждебное настроение против русских все росло и выдвинуло на очередь новый вопрос. До этого времени наша тихоокеанская эскадра спокойно, без всяких опасений пользовалась рейдами и бухтами Японии для зимних своих стоянок. Теперь пребывание в них было уже не только неприятно, но и небезопасно. Являлась необходимость найти порт вне японских территориальных вод для пребывания в нем наших судов на то время, когда Владивостокский рейд замерзает. Выбор пал на бухту Киао-Чао{21}, и китайское правительство, "во внимание к дружбе обоих государств", дало уже России свое согласие на зимовку в ней русской эскадры. Но Киао-Чао давно уже интересовалась Германия. Ей также нужна была в Тихом океане собственная угольная станция. Так как Китай уже неоднократно отклонял домогательства Германии относительно Киао-Чао, то последняя самовольно заняла эту бухту в ноябре 1897 года. Мы не вмешивались, а Китай не смел сопротивляться, -- и захват был оформлен арендным договором на 90 лет. Это было так же неожиданно для Японии, как и для нас, но она отнеслась к совершившемуся факту сдержанно, возложив ответственность за него... на Россию. "России, -- рассуждала японская печать, -- китайское правительство предоставило пользоваться Киао-Чаоской бухтой; [29] стало быть, с согласия России Германия заняла эту бухту, Россия же имеет-де в виду Ляодунский полуостров, и Японии надлежит принять меры к обеспечению своих интересов".
Если автор первого политического памфлета в Японии против России поплатился за издание его тюрьмою, то с течением времени отношение Японского правительства к этой теме резко изменилось, и теперь оно охотно пользовалось услугами печати для возбуждения в народе шовинизма и усиления с его согласия вооруженных сил страны. И японская печать сделала свое дело. Общественное мнение страны было доведено до сильнейшего возбуждения против России -- и парламент постановил: удвоить армию и флот и выполнить эту задачу к 1906 г. Средством для этого должна была служить военная контрибуция, взятая с Китая, в исправном платеже которой поручилась... Россия! Так мы сами помогали Японии вооружаться против нас. Велико же было наше политическое ослепление!
Как добросовестно исполняли мы принятое на себя пред Японией обязательство, и как деятельно, энергично работали японские военные сферы, доказывается тем, что военная программа Японии была выполнена ею на два года ранее назначенного срока -- к 1904 г.
Понятно, что при таких условиях пребывание нашей эскадры зимою 1896-1897 гг. в Нагасаки и других японских портах только укрепило мысль о необходимости для России иметь свой незамерзающий порт. Подумывали о Фузане в Корее, но, зная, что этот порт давно служит предметом вожделения Японии, в целях сохранения с ней мира отказались от его приобретения. Между тем китайское правительство, от имени богдыхана, объявило нашему посланнику 27 ноября 1897 г., что для наших военных судов открыты впредь все без исключения порты Китая. Тогда Государь Император Высочайше повелеть соизволил, чтобы отряд нашей тихоокеанской эскадры отправился для временной стоянки в Порт-Артур, на что китайское правительство изъявило полное свое согласие. [30]
1 декабря 1897 г. отряд этот (2 крейсера и 1 канонерская лодка) прибыл на рейд Порт-Артура. А следом за ним явился из Чифу английский соглядатай -- крейсер "Дафнэ". Несмотря на сделанный ему сигнал "вам вход воспрещается", "Дафнэ" вошел во внутренний рейд и пробыл на нем несколько часов. Через несколько дней английский консул в Тянь-Цзине запросил местные китайские власти о причинах, в силу которых русские суда были допущены в Порт-Артур. Китайцы ответили: "для защиты интересов Китая". Ответ этот, конечно, не мог удовлетворить Англию, и надлежало ожидать с ее стороны новых запросов, новых самовольных заходов английских судов в Порт-Артур и т. п. демонстраций, противодействовать которым Китай был бессилен. Поэтому Россия предложила китайскому правительству оформить пользование ею Порт-Артуром письменным соглашением, подобно тому, который заключен с Германией относительно Киао-Чао.
Китай изъявил согласие -- и в результате происходивших по этому вопросу переговоров 15 (27) марта 1898 г. в Пекине было подписано уполномоченными России и Китая соглашение о предоставлении первой в арендное пользование портов Артура и Талиенваня на 25 лет с правом продления этого срока. Первый, как исключительно военный порт, предоставлен был в пользование только русским и китайским судам, а второй, как порт торговый, открывался для коммерческих судов всех наций. В течение всего арендного срока военная и гражданская власть на арендованной территории предоставлялась России. Концессия, данная в 1896 г. китайским правительством Обществу Восточно-Китайской ж. д., была этим же соглашением распространена в том смысле, что Общество получило право построить от магистрали ветки на Талиенван -- Артур и к реке Ялу.
Переговоры по этим вопросам и последовавшее за ними соглашение России с Китаем, конечно, сильно волновали японское правительство, японское общественное мнение и японскую печать. Последняя представляла из себя в это [31] время сплошной поток ругательств, клеветы, инсинуаций и угроз по адресу нашего отечества. Первое пыталось всячески противодействовать этому соглашению. Так, Япония усилила свои требования об уплате ей Китаем контрибуции, а Англия, будущая ее союзница, отказала Китаю в займе на удовлетворение этого требования. Когда же Россия устроила этот заем Китаю и, вследствие обеспечения им уплаты военной контрибуции, потребовала, в силу Симоносекского договора, очищения Японией китайской крепости Вей-ха-вей, последнюю пожелала занять Англия.
Для ответа был назначен 4-дневный срок с угрозою, что в случае отказа Англия возьмет его отрытой силой. При такой постановке требования Китай, конечно, подчинился ему, -- и важный боевой пункт в Желтом море перешел из японских рук в дружественные им -- английские.
Ярко выразившееся в этот период враждебное к России настроение Японии побудило наше правительство изыскать меры против ее агрессивных действий в отношении нас. К сожалению, оно остановилось на способе действий, уже осужденном историей в лице Российско-Американской Компании, который, как всякая полумера, послужил нам только во вред. Я говорю о роли и деятельности "Лесопромышленного Товарищества" на Ялу.