Вследствие этого общая численность армии, которую Япония могла выставить на театре войны, определялась нами в 230-250 тыс. человек полевых и запасных войск, при [66] 798 орудиях{48}. Между тем в книге английского публициста Стэда-сына "Японцы об Японии", мы находим весьма авторитетное свидетельство фельдмаршала маркиза Ямагата{49} о том, что после победоносной войны с Китаем численность японской армии доведена была до 500 тыс. чел. К сожалению, мы узнали об этом слишком поздно.
Морские вооруженные силы Японии состояли из 6 броненосцев, 22 крейсеров{50}, 85 миноносцев, 19 истребителей миноносцев и других судов второстепенного значения, всего -- 168 боевых судов, водоизмещением в 265700 тонн, с серьезным артиллерийским вооружением{51}.
Таким образом, и на море, и на суше Япония имела значительный численный перевес над нами.
Материальная часть ее армии и флота также превосходила нашу.
Хотя баллистические свойства трехлинейной винтовки, состоявшей на вооружении нашей пехоты и конницы, были одинаковы со свойствами японского ружья, образца 1897 г.{52}, а свойства нашего полевого орудия были даже выше японской пушки системы Арисака, но у нас почти совсем не было горных орудий, которые наиболее отвечали топографическим свойствам театра войны; было очень мало пулеметов и совсем не было фугасных снарядов (даже обыкновенной гранаты), тогда как японцы имели новый тип их, в виде шимозы.
В то время как ни обоз наш (колесный), ни обмундирование и снаряжение наших войск не отвечали ни одному из топографических, климатических и бытовых условий страны, в которых предстояло вести войну, и вообще не отличались ни практичностью, ни достаточным количеством запасов их, японцы имели обоз -- вьючный, а снаряжение и обмундирование -- практичное и тщательно соображенное с местными условиями современной войны.
Японский пехотинец имел за спиною ранец, в котором было все необходимое в походе, до почтовых принадлежностей включительно; двубортное пальто-шинель из прочного драпа с капюшоном, запасную пару башмаков, очень легкий, [68] алюминиевый котелок (с крышкой), в котором помещался двухдневный запас риса, небольшой холщовый мешочек [69] для хранения приправы к рису, три патронных сумки на 120 патронов, алюминиевую баклагу и чарку, малую линнемановскую лопату и часть палатки. Вся эта ноша не превышала 1 1/2 пудов веса. Не только офицеры, но и все унтер-офицеры японской армии имели бинокли, карты и компасы.
То же самое приходится сказать и о качественном соотношении морских вооруженных сил, наших и японских.
В то время как в нашей тихоокеанской эскадре были прекрасные отдельные боевые единицы, но не было ничего цельного, ибо суда были различных типов, различной конструкции и имели различную скорость хода, вследствие чего быстроходные суда в бою и на походе должны были равняться по тихоходным, -- японский флот отличался однородностью конструкции своих судов и одинаковой их скоростью. Но, пожалуй, еще более разницы было в степени боевой подготовки и подъема духа соперников.
Господство в Корее и в водах Тихого океана, омывающих берега японских островов, составляли такие жизненные интересы Японии, ясно сознаваемые всем японским народом, что война за эти интересы являлась для Японии вполне национальною. Обидный же для Японии исход победоносной войны ее с Китаем настолько обострил сознание этих интересов, что осуществление их сделалось вопросом национальной чести, стало делом личной мести каждого японца за погибших в этой безрезультатной войне его товарищей, друзей, отцов и братьев. Вот что, например, по этому поводу рассказывает Тадеучи Сакурай{53}, автор очерков боевой жизни японской армии под Порт-Артуром,{54} в предисловии к своей книге "Живые ядра":