4) Весьма часто главный натискъ ведется не на самый чувствительный пунктъ непріятельской позиціи. Это, повидимому, происходитъ отъ того, что старшіе начальники, разъ отдавши распоряженія для наступленія, засимъ уже не въ достаточной степени руководятъ боемъ, такъ сказать, не щупаютъ пульсъ боя, тогда какъ въ этомъ заключается главное условіе успѣха въ современномъ бою, гдѣ разъ принятыя рѣшенія, вслѣдствіе боевыхъ порядковъ, рѣдко поправимы и, вслѣдствіе огромныхъ потерь, рѣшающіе кризисы крайне скоротечны {Это можетъ быть вѣрно и теперь, такъ какъ по современнымъ взглядамъ германскихъ тактиковъ въ задачу авангарда не входитъ развѣдка боемъ обстановки. Неопредѣленность и неясность ея признаются по герман. уставу явленіемъ нормальнымъ на войнѣ, и начальники должны приводить свои рѣшенія въ исполненіе, не ожидая, пока все разъяснится. Этотъ принципъ, конечно, имѣетъ свои выгоды, но будетъ часто вести нѣмцевъ къ напрасному развертыванію или развертыванію въ ошибочномъ направленіи, а такъ какъ по уставу единственнымъ способомъ исправленія ошибки признается выдвиженіе въ вѣрномъ направленіи новыхъ, сохранившихся сзади частей, то это, помимо излишняго утомленія войскъ, поведетъ къ преждевременному расходованію резервовъ. В. А. }.
Всѣ роды оружія дѣйствуютъ душа въ душу: долгъ выручки своихъ развитъ до крайности, отъ солдата до фельдмаршала, а также чувство иниціативы и отсутствіе страха отвѣтственности настолько сильно развиты отъ мала до велика, что едва ли можетъ быть случай, гдѣ бы германскія войска окончательно потеряли голову. Напротивъ того, слѣдуетъ думать, что столь прекрасный корпусъ офицеровъ съумѣетъ выйти съ честью изъ самыхъ затруднительныхъ обстоятельствъ.
Дисциплина въ германскихъ войскахъ весьма строгая и, что главнѣе всего, она соотвѣтствуетъ складу народныхъ понятій и симпатіямъ общества. Я позволю себѣ назвать германскую дисциплину вполнѣ народною, а потому къ проявленіямъ ея намъ слѣдуетъ относиться, какъ въ смыслѣ порицанія, такъ и въ смыслѣ похвалы, съ крайнею осмотрительностью. Эта дисциплина не наружная только, а проникающая все существо какъ офицера, такъ и солдата, не есть продуктъ какой-либо системы, а результатъ совокупности современныхъ народныхъ понятій, которыя въ свою очередь суть послѣдствія исторіи этого народа. Иной взглядъ на дисциплину нынѣ несовмѣстимъ ни съ принципами общеобязательной повинности, ни съ кратковременными сроками службы, ни, наконецъ, съ истекающею изъ этихъ началъ неразрывною связью народа съ арміей, въ обширномъ смыслѣ этого слова.
Позволю себѣ еще прибавить, что разумное дисциплинированіе германской арміи въ значительной степени облегчается: а) повсемѣстнымъ распространеніемъ народнаго образованія и существующими школьными порядками; б) однородностію воспитанія и понятій массы корпуса офицеровъ; в) громадностію пріобрѣтенныхъ въ столь короткое время успѣховъ, возвысившихъ общее германское отечество на такую степень, о которой не смѣли мечтать передовые мыслители прошлаго и нынѣшняго столѣтій; г) опредѣленностью общенароднаго политическаго идеала -- сохраненіе могучаго, единаго германскаго фатерланда и, наконецъ, д) въ весьма значительной степени -- маститою личностью императора. Не только либералы всѣхъ оттѣнковъ, но даже и партія соціалъ-демократовъ преклоняется передъ личностью императора Вильгельма и его дѣтищемъ -- обще-германскою арміею.
Вотъ почему новобранцы изъ округовъ, наиболѣе соціалистическихъ, и вообще вся молодежь, получившая высшее и среднее образованіе, поступая въ ряды арміи, забываютъ на время службы свои политическія убѣжденія, проникаются монархическими преданіями арміи, вліяютъ и словомъ, и дѣломъ на своихъ менѣе развитыхъ сельскихъ товарищей и, по словамъ многихъ опытныхъ офицеровъ, какъ въ мирное время, такъ и въ бою, составляютъ красу полковъ.
Превосходная, разумная дисциплина германскихъ войскъ поражаетъ изъ городахъ, ина походѣ, и во время маневровъ. Вездѣ тишина, чистота, порядочность, въ лучшемъ, военномъ значеніи этого слова. Офицеры показываютъ доблестный примѣръ служебной исполнительности, скажу, пылкой ревности къ своему дѣлу.
Что касается резерва офицеровъ, то и этотъ вопросъ въ германской арміи поставленъ весьма правильно, чему способствуетъ опять-таки сильное развитіе въ народѣ высшаго и средняго образованія.
Наконецъ, относительно вопроса о сверхсрочныхъ унтеръ-офицерахъ, не вдаваясь въ подробности, считаю, однако, не лишнимъ привести здѣсь разговоръ съ однимъ командиромъ армейскаго корпуса. "У насъ, сказалъ онъ, унтеръ-офицеръ, прослужившій 12 лѣтъ сверхсрочной службы, можетъ получить мѣсто въ гражданскомъ вѣдомствѣ съ окладомъ даже около 1,200 талеровъ. Эта мѣра, развиваясь болѣе и болѣе, становится силою арміи. Предоставляя намъ возможность обезпечивать многихъ на всю жизнь, по нашему выбору, она, очевидно, возбуждаетъ въ массѣ солдатъ соревнованіе къ исполненію своего долга и служитъ къ укрѣпленію авторитета строевого начальства".