Tak: "la, la, la!" 1).
1) "На флейтѣ нѣжно игралъ Дамонъ, и слышно было его (игру) на всемъ лугу.
Вотъ другая пастушка (или вѣрнѣе та же самая, но подъ другимъ именемъ) Клоя; ее обнимаетъ и цѣлуетъ въ лѣсу нѣжный Милонъ, а она ищетъ защиты у лѣснаго бога Пана. Вотъ та же пастушка, по имени Юстина (съ весны очевидно прошло уже много времени), жалуется подъ новый годъ на невѣрность Филона и взываетъ къ пташкамъ. Вотъ нѣжно воркуетъ Миконъ и Филисъ {Даже въ выборѣ именъ Бродзинскій не оригиналенъ. Онъ беретъ ихъ изъ идиллій Геснера и Реклевскаго, Карпинскаго.}. Но Миконъ исчезъ, и возлюбленная томно груститъ о немъ ("Dumka"); въ стихотвореніи "Amorek" Филонъ и Глицера борятся съ богомъ любви; въ другомъ -- пастушокъ умоляетъ упрямую Зоею выйти на свиданіе; въ третьемъ описывается "ангелоподобная Эльвира" съ "цвѣткомъ надежды въ рукѣ":
Wesołość jej wieniec kładła,
Skromność dodała uroku,
Rozsądek, dowcip w jéj oku,
Dobroć na ustach osiadła 2).
1) Веселье наградило ее вѣнкомъ, скромность дала привлекательность, разумъ и остроуміе въ ея глазахъ а доброта поселились на ея устахъ.
Поэтъ, конечно, былъ пораженъ въ самое сердце ея красотой ("Sen"). Нисколько не лучше другихъ то стихотвореніе, которое Бродзинскій нашелъ возможнымъ напечатать еще въ 1821 году ("Pam. Warsz." t. XIX), -- "Pustoty amorka" -- поэма, напоминающая отчасти "Wieńce" Реклевскаго. Здѣсь фигурируютъ Фебъ, Діана, Амуръ, Филонъ и Мелина, неизбѣжныя овечки, ручеекъ, прохлада лѣса... Филонъ поетъ:
Płynie chwila, jako woda,