Жена Станислава Броника -- типъ матери, какихъ много не только въ крестьянской, но и въ городской средѣ. Она мечтаетъ выдать Вѣслава за свою дочь Бронику, она полюбила уже его, какъ зятя, даже тѣшится мыслью о будущихъ внукахъ. Когда она узнаетъ, что ея мечты разлетѣлись въ прахъ, и Вѣславъ отказывается отъ руки ея дочери, она незнаетъ, что дѣлать отъ стыда, горя и обиды, и молча, въ слезахъ, выходитъ изъ хаты.
Въ нѣсколькихъ строчкахъ рисуетъ намъ поэтъ виновницу всѣхъ коллизій -- двѣнадцатилѣтнюю Бронику. Это совсѣмъ еще глупое дитя; когда Бронислава при ней говоритъ о будущей свадьбѣ, "Броника обвиваетъ своими руками шею матери и глуповато усмѣхаясь глядитъ на Вѣслава". Точно также одно пустое любопытство выражаетъ ея взоръ и въ сценѣ объясненія Вѣслава съ родителями. Но когда она увидѣла, что всѣ взволнованы, мать плачетъ, она заливается слезами припавъ къ груди матери.
Въ сценѣ возвращенія Галины Броника, "не знавшая страданій утраты, но чуя, что пріобрѣтаетъ", бросается на шею вновь обрѣтенной сестры. Она рада сестрѣ потому, что всѣ ей рады. О вновь обрѣтенной ея сестрѣ, Галинѣ, нельзя ничего особеннаго сказать. Это красивая, веселая, трудолюбивая и послушная дѣвушка. Въ народной литературѣ можно указать схематическія изображенія та, кого же типа. Галина напоминаетъ намъ Наталку Котляревскаго, многихъ героинь Квитки, но безъ ихъ природной сентиментальности {О характерѣ Наталки чит. Н. И. Петрова "Очерки исторіи украинской литературы XIX ст.", Кіевъ 1884, стр. 31; ср. Н. П. Дашкевича: "Отчетъ о 29 присужденіи наградъ графа Уварова", Спб. 1888 г., стр. 73.}.
Но не только Галина заставляетъ насъ вспоминать о знаменитой комедіи Котляревскаго. Старуха, пріютившая Галину, тоже припоминаетъ мать Наталки -- Терпилиху, такъ-что можно даже допустить предположеніе, что это не только простая случайность {"Наталка Полтавка" могла быть извѣстна Бродзинскому. Она своевременно пріобрѣла популярность въ Галиціи; къ тому же въ царствованіе Александра I литературныя сношенія между поляками и русскими были весьма оживлены. Произведенія Котляревскаго могли быть занесены въ Варшаву въ 1818 году молодыми писателями украинцами, съѣхавшимися въ Варшаву изъ Кременца, Умани и другихъ мѣстъ Украины. Имя Котляревскаго, какъ автора "Энеиды", было извѣстно въ Польшѣ еще раньше. Такъ, въ 1815 году мы нашли въ "Pam. Warsz." (t. I, стр. Ill) статью извѣстнаго въ свое время ученаго Юрія Самуила Бандке: "Uwagi nad językiem polskim, czeskim i teraźniejszym rossyjskim". Въ ней Бандке говоритъ между прочимъ и о сочиненіяхъ Котляревскаго, указывая на одну нѣмецкую рецензію, авторъ которой изумляется множеству словъ, требующихъ въ "Энеидѣ" перевода на русскій языкъ (Бандке по этому поводу поясняетъ, что существуетъ два языка, а не одинъ, какъ думаютъ нѣмцы). Возможность заимствованія оправдывается и несамостоятельностью Бродзинскаго и тѣмъ фактомъ, что въ эту пору польская литература неразъ черпала содержаніе изъ малорусской жизни. Въ польскомъ сознаніи двѣ народности долго еще не отдѣлялись одна отъ другой. Мы видимъ это на примѣрѣ Ляха Ширмы, который нервыи въ 1819 году пробовалъ передѣлывать малорусскія народныя пѣсни въ польскія баллады. Точно также и другіе писателиромантики польско-украинской школы заимствовали содержаніе и образы изъ украинской жизни и поэзіи.}.
Мудрый кумъ Янъ тоже напоминаетъ отчасти одно изъ дѣйствуствующихъ лицъ "Наталки Полтавки" -- выборнаго Макогоненка. Впрочемъ, относительно Яна должно замѣтить, что подобный же образъ, какъ увидимъ ниже, встрѣчается и у Реклевскаго. Вообще Янъ, не смотря на то, что онъ изображенъ немногими штрихами, очень типическая фигура. На сцену онъ появляется сейчасъ же по возвращеніи Вѣслава изъ Кракова. Любопытно вѣдь узнать, что новаго слышно на ярмаркѣ. Приходитъ онъ очень скромно:
Przybył też razem sąsiad ciekawy,
Dobry do rady, dobry do zabawy,--
Jan, co za stołem nie raz już siadał,
Jak mądre myślał, tak i prawdę gadał.
Неоцѣнимыя качества кума обнаруживаются при первомъ же семейномъ недоразумѣніи. Тутъ онъ разливается потокомъ мудрыхъ изреченій, практическихъ совѣтовъ, на которые онъ большой мастеръ. Кумъ -- самый популярный человѣкъ въ селѣ; безъ него не обойдется ни одинъ праздникъ: свадьба ли, именины, крестины, похороны -- Янъ уже тутъ какъ тутъ, ведетъ затѣйливо важныя рѣчи, даетъ порядокъ, блюдетъ завѣты дѣдовской старины. Крестьянинъ вѣдь не особенно говорливъ; занятый вѣчно работой и заботами о насущномъ кускѣ хлѣба, онъ чаще угрюмо молчитъ, такъ-что подъ часъ и совсѣмъ отвыкаетъ отъ рѣчи, и вотъ, когда послѣ тяжелыхъ трудовъ захочется ему повеселиться, и онъ устраиваетъ какое-нибудь празднество, кумъ Янъ является незамѣнимымъ человѣкомъ: онъ все устроитъ, какъ слѣдуетъ, за всѣхъ поговоритъ.