А отказъ отъ службы въ арміи развѣ не приводилъ уже немногочисленныхъ поклонниковъ Толстого въ ужасное положеніе преслѣдуемыхъ, мучимыхъ жертвъ. Сколько разъ объ этомъ писалъ самъ Толстой.
А отказъ отъ привиллегіи положенія и капиталовъ развѣ не поставилъ бы самого Толстого въ тяжелое положеніе жалкаго поденщика, которому были бы почти совсѣмъ недоступны радости духовной жизни и дальнѣйшее умственное развитіе. Хорошо Толстому построить свою избу въ роскошныхъ барскихъ хоромахъ; ну, а если бы ей пришлось стоять подъ открытымъ небомъ съ разрушенной крышей, съ которой солома ушла на поддержаніе голоднаго скота,-- что осталось бы отъ тѣхъ культурныхъ привычекъ, безъ которыхъ невозможна разумная жизнь для современнаго человѣка. Были эпохи, когда даже рабство являлось необходимостью. Что бы создали безъ рабства греки эпохи Софокла, Платона, Аристотеля?!
Такимъ образомъ ученіе Толстого не можетъ быть реализовано въ жизни. Оно осуществляется медленной работой сотенъ поколѣній по линіи приближенія къ идеалу, а разъ допущенъ принципъ приближенія,-- мы стоимъ на правильномъ пути предпочтенія меньшаго зла большему и пользованія возможнымъ добромъ, пока недостижимо абсолютное добро.
IV.
Идеалъ анархизма, полной свободы высоко симпатиченъ каждому человѣку. Ни отъ кого не зависитъ никому не принадлежать,-- "вотъ счастье, вотъ права",восклицалъ еще Пушкинъ въ стихотвореніи "Изъ Пиндемонте".
Но человѣкъ -- животное общественное; онъ нуждается въ обществѣ себѣ подобныхъ -- и въ интересахъ безопасности, и для наслѣдованія матерьяльнаго и духовнаго опыта предшествующихъ поколѣній, и въ цѣляхъ раздѣленія труда и во устраненіе страха одиночества.
Но гдѣ общество, тамъ и неизбѣжное стѣсненіе свободы личности въ пунктахъ столкновенія съ чужой волей. Гдѣ общество, тамъ и извѣстныя нормы жизни,-- требованія порядка. Даже при самомъ идеальномъ устройствѣ общежитія эти нормы жизни -- требованія порядка -- неизбѣжны. Всегда будутъ и извѣстныя общественныя повинности, которыя прійдется можетъ бытъ распредѣлить между всѣми, или сдѣлать обязательными, какъ въ наше время обязательна воинская повинность, но для исполненія которыхъ, при всей ожидаемой въ будущемъ сознательности гражданъ,-- все же необходима будетъ и извѣстная доля принужденія,-- насилія.
Никому не пріятно дежурить ночью въ больницѣ, или на паровозѣ желѣзнодорожнаго поѣзда, или на спасательной станціи, или жить на маякѣ; но это необходимо, и общество съумѣетъ принудить своихъ членовъ къ исполненію общественно-необходимыхъ, хотя бы и непріятныхъ и даже вредныхъ для здоровья, обязанностей.
И такъ, принужденіе,-- "насиліе" неизбѣжно даже при самомъ совершенномъ строѣ, даже при условіи паденія капитализма съ его безжалостной эксплуатаціей труда. Тѣмъ больше, конечно, принужденій въ современномъ обществѣ, въ основѣ котораго положенъ не добровольно установленный режимъ порядка и свободы, а организація господства немногихъ надъ многими. Но и эта организація господства неизбѣжно принуждена даже въ своихъ-же интересахъ къ организацію порядка и установленіи извѣстной доли свободы.
Между требованіями порядка и свободы устанавливается извѣстный компромиссъ, опредѣляемый опредѣленнымъ соотношеніемъ реальныхъ силъ. Наиболѣе правильный компромиссъ между требованіями порядка и потребностями свободы тотъ, который подсказывается хозяйственными формами быта. Когда условія порядка и свободы опредѣлены дѣйствительными удобствами сложившагося соціально-экономическаго уклада, наступаетъ наиболѣе желательный для общества компромиссъ между требованіями порядка и свободы,-- иначе создается норма добра или общественной правды. Все то, что благопріятствуетъ веденію напр. натуральнаго хозяйства, то и есть добро: что мѣшаетъ -- зло.