И къ свѣжей еще могилѣ приходитъ каждый день о. Игнатій и взываетъ къ ней, чтобы она раскрыла ему всю правду. Но правда навсегда сокрыта вмѣстѣ съ ушедшей изъ міра жизнью, и холоднымъ, безутѣшнымъ молчаніемъ отвѣчаетъ могила на всѣ заклинанія отца. И молчаніе душитъ его, ледяными волнами перекатывается черезъ его голову и шевелитъ волосы, разбивается о его грудь, стонущую подъ ударами. Какое безуміе быть человѣкомъ и искать правды) Холоднымъ презрительнымъ молчаніемъ отвѣчаетъ и темная даль ("Въ темную даль") на пытливо устремленные къ ней взоры почтенной буржуазной семьи, изъ среды которой исчезъ безслѣдно, улучивъ минуту вечерней мглы, юноша, исполненный пылкихъ и гордыхъ надеждъ. Тщетно умоляла его вся семья остаться дома, не идти на безвѣстный подвигъ, въ темную даль. Мольбы поколебали юношу только на мгновеніе, онъ ушелъ, и теперь никогда не узнаетъ семья, куда ушелъ онъ, и что сталось съ нимъ. Темная даль поглотила его навсегда!
Никогда не узнаетъ правды и герой разсказа "Ложь".
Съ большой искренностью передаетъ Андреевъ муки ревниваго человѣка, безумно любящаго легкомысленную женщину. Онъ умоляетъ ее сказать правду. Вѣритъ и сомнѣвается. Вновь спрашиваетъ и вновь не вѣритъ. И вотъ въ припадкѣ ревниваго безумія онъ убиваетъ ее и только тогда съ ужасомъ постигаетъ, что теперь, когда онъ ее убилъ, никогда уже не узнать ему истины! Никогда!
II.
Мало-по-малу, все разростаясь и развиваясь въ своемъ содержаніи, эта основная идея о невозможности узнать истину получаетъ свое символическое выраженіе въ грандіозномъ, хотя и фантастическомъ образѣ Стѣны, около которой собрались прокаженные. (Прокаженные -- это мы, это все человѣчество. Мы стоимъ у огромной стѣны, которая уходитъ безпредѣльно вдаль влѣво и вправо, и вверхъ уходитъ она, разрѣзая самое небо пополамъ. Холодная, неподвижная, сѣро-желтая стѣна. О нее бьются прокаженные, желая пробиться по ту ея сторону. И временами кажется, что стѣна подается, что, вотъ всеобщими усиліями пробита будетъ стѣна, отдѣляющая насъ отъ того, что находится тамъ, по ту сторону заграждаемаго пути. Но это только миражъ. Стѣна не поддается нашимъ усиліямъ. Холодная, неподвижно-презрительная остается она на. прежнемъ мѣстѣ. И въ припадкѣ отчаянія и надежды одинъ изъ прокаженныхъ предлагаетъ другимъ устлать стѣну трупами, чтобы хотя по трупамъ кто-нибудь послѣдній взобрался наверхъ стѣны и узналъ, что скрывается за ней. Но стѣна неподвижна. И вновь кидаются на нее прокаженные, обагряя ее своею кровью, забрызгивая ее своимъ мозгомъ. Стѣна не поддается. Она поглотила уже столько жизней. И прокаженные взываютъ къ ней:
-- Жестокая, отдай мнѣ мое дитя!
-- Отдай мнѣ моего сына!
-- Отдай мнѣ моего брата!
-- Убійца, отдай мнѣ самого себя.
А стѣна молчала... равнодушно и тупо, и тогда женщина гнѣвно потрясла тощими желтыми руками и бросила неумолимой: