Чрезвычайно красоченъ глупый и тупой эстонецъ, который вяло и апатично повторяетъ:
-- Меня не надо вѣшать.
Его предсмертная апатія, его тупое сопротивленіе, полное отсутствіе нравственной энергіи -- все изображено съ большимъ знаніемъ Человѣческой души.
Великолѣпенъ лихой воръ-разбойникъ Орловецъ Цыганокъ. Лихая натура, былинный рисунокъ, краски народной поэзіи. Его бахвальство, его удаль, наглая и въ то же время мужественная его неизбывная энергія и нравственная сила, не допустившая его до роли палача, его разбойничьи порывы въ послѣднюю минуту, когда у него мелькаетъ мысль умереть въ бою, въ рукопашной схваткѣ: "смерти и не замѣтить" -- все это схвачено съ удивительной яркостью, экспрессіей и той высшей легкостью письма, которая присуща только большому мастеру.
Легкость и красочность письма -- два крупнѣйшія достоинства этой повѣсти Андреева. Ничего вымученнаго, надуманнаго. Почти ничего лишняго, ничего фантастическаго.
Съ огромной силой лиризма написана сцена послѣдняго свиданія Головина со своими родителями: старушкой матерью и полковникомъ -- отцомъ (Поцѣлуй и молчи!) Не возможно читать ее безъ глубокаго волненія.
Самъ Головинъ, молодой, цвѣтущій, еще за день до казни усердно занимающійся гимнастикой по Миллеру -- это воплощеніе обаятельной молодости и жизнерадостнаго оптимизма -- въ высшей степени цѣльный, законченный образъ.
Трогательна Таня Ковальчукъ, которая какъ мать -- несмотря на свои молодые годы,-- все время заботится объ осужденныхъ и даже на эшафотѣ уступаетъ свое мѣсто въ парѣ съ Мусей Цыганку, которому нехватаетъ мужества идти одному на висѣлицу.
Для этой героини идеи, въ которую она такъ вѣрила,-- самое важное не обнаружить малодушія, умереть мужественно и смѣло, ничѣмъ не выдавъ своей тревоги и волненія...
Очень цѣнны детали послѣдняго переѣзда осужденныхъ по С--кой желѣзной дорогѣ и послѣдняя смертная дорога по сугробамъ снѣга; потрясаетъ своей трагической простотой кошмарная сцена легальнаго умерщвленія людей...