— Что тебе надобно, о юноша? — спросила она.
— Говорящего жаворонка.
— Все, что хочешь, только не это! Кто-то хочет погубить тебя. Ступай домой, ибо никому не ведомо, где находится говорящий жаворонок.
Сел Мудрый Мухаммад и крепко задумался. Вдруг вспомнил он о двух волосках, которые оставил ему отец. Сложил он их вместе, и в тот же миг возник перед ним конь, да не простой, а сын царя джиннов в обличье коня.
— Внемлю и повинуюсь тебе, о Мудрый Мухаммад! Что тебе надобно?
Поведал Мудрый Мухаммад ему свою историю, а конь и говорит:
— Между тобой и говорящим жаворонком тысяча лет пути, и находится он в саду Умм Иси-Аур, длинноволосой девы. Я перенесу тебя туда, но сам в сад не пойду. Как только войдешь, сразу увидишь пасущуюся овцу. Зарежь ее и раздели на четыре части. Вход в сад охраняют два льва. Дай каждому по куску мяса. «Здравствуй, Мудрый Мухаммад, — скажут они тебе, — ты оказал нам почтение!» Не отвечай им, иначе превратишься в камень. Вторые ворота стерегут две собаки. Им тоже дашь по куску. «Здравствуй, Мудрый Мухаммад, — скажут они тебе, — ты оказал нам почтение». Не отвечай, иначе они разорвут тебя на части. Когда найдешь Умм Иси-Аур, она скажет тебе: «Здравствуй, Мудрый Мухаммад. Я люблю тебя, Мудрый Мухаммад. Ты послан мне Аллахом, Мудрый Мухаммад». Не смей отвечать, иначе превратишься в камень.Все сделал Мудрый Мухаммад, как велел ему сын царя джиннов. В саду было множество каменных истуканов — все, что осталось от людей, которые тоже хотели заполучить говорящего жаворонка, но не сумели хранить молчания. Когда Мухаммад миновал двое ворот и встретил Умм Иси-Аур, она ему сказала:
— Я люблю тебя, Мудрый Мухаммад. Я знаю, зачем ты здесь и что твои тетки сделали с тобой и твоей сестрой.
Даже взгляда не бросил Мудрый Мухаммад в сторону длинноволосой девы, а направился прямо к золотой клетке, стоящей на мраморном пьедестале. Говорящий жаворонок сидел около открытой клетки и твердил:
— Мудрый Мухаммад, твой отец — царь, твой отец — царь, твой отец… — Потом он устал и сказал: — Я ослаб! Неужели никто не скажет мне: «Поспи!» Неужели никто не скажет, неужели никто…