Смущенный Шакал попритих. Однако через некоторое время он вновь явился ко Льву.
— Царь зверей, — начал он исподволь, — это правда, Корова послушна тебе, но разве может она тебя прокормить: ты не младенец, которого вскармливают молоком, да и неприлично царю зверей уподобляться полуголодному пастуху. Я-то сам, ладно, готов обойтись без мяса, но ты, как ты проживешь? Особенно теперь, когда все звери взбунтовались против тебя и разбежались, когда закон бессилен. Тебе надо охотиться. Иначе тебе не миновать смерти. Что же до меня лично, то меня вовсе не интересует мясо Коровы. Мне больше нужна ее кожа. Один мудрый старец сказал мне, что из коровьей кожи можно изготовить чудесную обувь. В такой обуви будто не идешь, а летишь над землей. И никакой зверь не убежит от тебя, а охота превратится в развлечение. Если ты хочешь внять моему совету, надо пожертвовать Коровой: ее мясо поможет тебе дождаться лучших времен, а из ее кожи я изготовлю тебе чудесную обувь.
И Лев согласился. Они убили Корову, мясо съели, а шкуру сохранили.Обувь, изготовленная ШакаломНаступило лето. Стояла изнуряющая жара. Шакал натер шкуру Коровы солью, затем пропитал маслом, развесил в тени, чтобы она равномерно просохла. И когда кожа была готова, он разрезал ее на полосы, выбрал из них два куска получше, вооружился иглой и ниткой. Обувь он подгонял прямо по лапам Льва, а чтоб она крепче держалась на ногах, пришивал кожу прямо к лапам царя зверей. Лев кричал, а Шакал приговаривал:
— Чем больней, тем обувка ладней.
На это занятие ушло все утро: один шил, другой кричал от боли, один рычал, другой приговаривал: «Чем сейчас больней, тем потом веселей».
Затем Шакал помог Льву добраться до небольшого холма и предложил ему лечь на спину.
— Подставь, — сказал он Льву, — все четыре лапы под солнце, башмаки должны как следует просохнуть.
Лев сделал, как велел Шакал, — пролежал под горячими лучами солнца до самого вечера. Ноги его распухли, а башмаки до того крепко «подогнались», что бедняга Лев не находил себе места от боли. Тем временем Шакал прохлаждался в тенечке, а с наступлением прохлады крикнул Льву:
— А теперь подпрыгни! Увидишь, что полетишь, как пташка в небе.
Лев прыгнул… и покатился по склону холма, на самое дно оврага. На нем места живого не было, однако он не разбился насмерть, как рассчитывал Шакал. Увидев, что его замысел не удался, Шакал проворно унес ноги. А Лев остался измученный и израненный на дне оврага.