Друг мой, Алексей Андреевич! несколько раз сбирался тебя поблагодарить за последнее письмо твое, но всегда какая-нибудь помеха отвлекала меня от сего для меня приятного упражнения. Наконец решился ночь на оное употребить и теперь, во втором часу ночи, к тебе пишу. Завтра, друг мой, едем на море.
Желаю искренно, чтобы противный ветер принудил нас скорее назад возвратиться.
Ответ твой и письмо на артиллерийские бумаги очень полюбились государю и по оным посланы повеления к Мелесино. Я ему отдал долгий ответ, и короткого не показывал. Ты мне крайне не достаешь, друг мой, и я жду с большим нетерпением той минуты, когда мы увидимся. Прощай, друг мой! при сем посылаю Егерского волторниста, которого ты просил. Александр.
21.
А. Аракчеев -- в. к. Александру Павловичу.
17-го июля 1797 г. С.-Петербург.
Батюшка ваше императорское высочество. В должность коменданта вчерашнего числа я вступил. -- Дай Боже, чтоб я скорее мог рапорт к вам носить по-прежнему. Квартиры моего баталиона я осмотрел, которые сделаны очень дурно; во-первых, духота страшная и, во-вторых, комнаты все по одной сажени величиною, то я и делаю ныне план, как оное поправить, и представлю к вашему императорскому высочеству.
Испрашиваю вашей высочайшей милости: мой баталион ходит в полковой караул в полк, но как мне нужно в моих квартирах иметь свой караул, ибо уже и случилось, что ночью украли неоколько рубашек у солдат, то и позволить мне оный учредить, а в полк уже не ходить.
Из моего баталиона наряжаются офицеры по полку дежурными, но, как известно вашему высочеству, расстояние от моего баталиона до полка, то и сделать высочайшую милость ко всем моим офицерам иметь дежурство особо при своим баталионе.
Целую высочайшие ваши ручки, остаюсь верноподданный барон Аракчеев.