В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.
31-го августа 1799 г. Гатчино.
Друг мой, Алексей Андреевич! Искренно тебя благодарю за письмо твое и за поздравление, и если, что одно могло меня беспокоить, то конечно сомнение, которое ты имеешь обо мне и которого я никогда не заслуживал моею привязанностию к тебе. Жаль мне, что давно тебя не видал; но, зная причины, нахожу весьма нужно им повиноваться. Прощай, друг мой! Пребываю на всегда тебе искренний Александр.
47.
В. к. Александр Павлович -- А. Аракчееву.
15-го октября 1799 г. Гатчино.
Друг мой, Алексей Андреевич! Я не хотел прежде тебе отвечать, нежели исполню желание твое. Вчерась я говорил Васильеву об лекаре, и он согласился его определить по-прежнему в Ораниенбаум; а так как у меня там уже есть один, так он и будет оставаться в твоем распоряжении, и ты можешь его вести, куда хочешь.
Я надеюсь, друг мой, что мне нужды нет тебе при сем несчастном случае возобновлять уверение о моей непрестанной дружбе; ты имел довольно опытов об ней, и я уверен, что ты и не сомневаешься. Поверь, что она никогда не переменится.
Я справлялся везде о помянутом твоем ложном донесении, но никто об нем ничего не знает, и никакой бумаги такого рода ни от кого совсем в государеву канцелярию и не входило; а государь, призвавши Ливена, продиктовал ему сам те слова, которые стоит в приказе. Если что-нибудь было, то с побочной стороны. Но я вижу по всему делу, что государь воображал, что покража в Арсенале была сделана по иностранным научениям. И так как уже воры сысканы, как уже, я думаю, тебе и известно, то он ужасно удивился, что обманулся в своих догадках. Он за мною тотчас прислал и засгавил пересказать, как покража сделалась; после чего сказал мне: "я был все уверен, что это по иностранным проискам". Я ему на это отвечал, что иностранным мало пользы будет в пяти старых штандартах. Тем и кончилось. Про тебя же ни слова мне не говорил и видно, что ему сильные внушения на тебя сделаны, потому что я два раза просил за Апрелева, который и дела совсем с тем не имел, но он ни под каким видом не хотел согласиться, ни почему иному, кажется, как по тому, что Апрелев от тебя шел. Прощай, друг мой Алексей Андреевич! не забывай меня, будь здоров и думай, что у тебя верный во мне друг остается. Александр.
48.