— Ничего, спи, слушаю.
— Ежели ненароком того… богу душу отдам, — тихо проговорил дед, — Пестрю береги, никому не отдавай! Из него собака выйдет, каких мало. Урма сдавать стала, а Пестря годов десять прослужит. С ним без добычи не останешься.
Чудной старик! Вчера только ругал Пестрю последними словами.
На рассвете привязали собак к дереву, пошли с шестами в халуй. Дед яростно ломал и топтал валежник.
— Эге-е-ей! Кыш!
Соболь выскочил в двух шагах от меня, попал в тенета. Я навалился на него всем телом.
— Держи, держи! — кричал надо мной дед и взмахивал шестом. — Крепче держи!
Я ухватил соболя за шею. Лапы зверя запутались в ячеях тенет, но все же он до крови оцарапал мне руки. Я чувствовал холодок острых когтей, судорожные рывки, но рук не разжимал.
Дед легонько стукнул соболя шестом по голове — и все кончилось.
Я взял зверя за хвост, поднял над заалевшим от крови снегом.