Мы не сами-то идем, нас нужда ведет,
Нас нужда ведет, нужда горькая…
— Голосище у тебя, парень, здоровый, протодиаконом впору быть, только не поставлен, — ободряет Ефим. — Почаще пой, вникай.
Потом, сидя на бревне, мы поговорили по душам. Ефим долго расспрашивал про кочетовскую жизнь.
Вечером Степан Иваныч Саламатов отвел меня к лесу.
— Ты, Матюха, что к шпане подлизываешься? Они хуже каторжников: не тужилка мать родила, не горюха принесла.
Я обижен за новых друзей. Саламатов строго глядит мне в глаза.
— Упреждаю по-соседски, как ты еще зеленый, и бабушка наказывала доглядывать за тобой.
Выбираем старосту артели. Зимогоры хотят Ефима.
Мужики — Степана Саламатова. Покричав, решили кончить спор поднятием рук. Я поднимаю руку за Ефима: он лучше всех. Но мужиков больше, и в старосты выбран Степан Саламатов. Он влезает на пенек, кланяется артели.