Всеволод Евгеньевич пресек эти забавы.
— Человек убивает в лесу глухаря, чтоб приготовить жаркое к обеду, — тому есть оправдание, — говорил он. — А зачем вы терзаете галчат я воронят? В чем смысл? Где оправдание злодейства? Жестокие дикари — вот вы кто!
Он много рассказывал о жизни птиц, и мы узнали, что даже вредные, по нашим деревенским понятиям, птицы бывают чем-то полезны человеку, — без них природа осиротеет, станет беднее.
Однажды Павелко Бородулин, сын старосты, самый озорной мальчишка в деревне, начал стрелять из рогатки молодых скворцов. Теперь-то мы знали, что это дурно, и пытались остановить Павелка могучим словом «человек». Он отмахнулся.
— Ну вас… Человек, человек! Надоело, как горький хрен! Что хочу, то и буду делать.
— Ах, так! — воскликнули мы и ринулись на него скопом.
Павелко был опрокинут на лопатки. Его нещадно тузили со всех сторон, приговаривали:
— Будь человеком! Будь человеком! Будешь человеком или нет?
Он скоро сдался.
— Ладно, ребята! Я ж пошутил, пустите.