— Как так? Обязан знать. Ну, черт с тобой, вместе искать будем. Валяй на Сахалин!
Сахалинские заведения «работают» круглые сутки. На дверях каменных особняков медные дощечки с фамилиями хозяек. Днем на Сахалине тихо, а по ночам играет музыка, в освещенные окна видны танцующие пары, вышибалы — саженного роста мужики — выбрасывают из дверей на снег скандалистов и опьяневших гостей.
В Кочетах я никогда не слыхал, чтобы женщину продавали, покупали. Здесь о покупке женщины на ночь, на час говорят, как о погоде и пище. Я не могу к этому привыкнуть, и каждый раз, когда везу кого-нибудь на Сахалин, становится не по себе, будто участвую в грязном и постыдном деле.
— Погоняй! — кричит офицер. — Не покойника везешь!
Стегаю кнутом Бардадыма. Седок, развалясь в сиденье, напевает «Варяга» и бормочет: «Голубушка моя — сабля».
Объехали чуть не все заведения. Офицер, звеня шпорами, поднимается на второй этаж, с бранью выбегает обратно.
— Куда завез? Разве это девки! Пошел дальше!
В заведении мадам Похлебкиной он пробыл около часа. Вышел совершенно пьяный, с бледным лицом, в расстегнутой шинели.
Я распахиваю полость.
— Куда прикажете?