В тот вечер работники приехали в более сильном подпитии, чем обычно.
Покончив с обыском, хозяин придвигается к ним вплотную.
— А ну-ка, дыхни!
— Что полоумство разводишь? — обороняется Кузьма. Глаза его, маленькие и острые, сверлят хозяина. — Мы не лакеи, да и крепостного права нынче нет.
— Дыши, а не то прогоню к чертям, — не отстает хозяин. — Я управу найду!
Они дышат ему в лицо сивушным перегаром.
— Нализались, — ворчит Агафон, взмахивая кулачками. — Насквозь протухли, курицыны дети.
Он бегает по комнате с острой усмешкой на губах.
— От мороза пьем, — оправдывается Кузьма, — целый день на козлах. От труда выпить не грех, я полагаю, и орать тут, хозяин, нечего. Весь народ пьет. Опять же погода…
— Восемнадцать часов работаем, как на барщине, — вставляет Волчок.