Митя закрывает книгу.
— Хорошо! — вздохнул курносый парень. — За сердце берет.
— Хорошо? — фыркает сивобородый старик. — Вам, что ни читай, все сойдет. А по-моему, не то, что надо. Оно, конечно, великий писатель, мастер, слова отточены, как иглы, зацепляют и держат, только этого мало. Смысл подайте, идею. В чем тут идея?
— Слушать надо было, — возражает человек, сидевший в кресле. — Идея глубоко закопана.
— Я слушал, — обидчиво говорит старик. — Однако смысла не вижу. Писатель зовет на бой старцев и юношей. Отлично. Мы не против. Но с кем биться? За что? Почему? Не ясно.
— Сказано: за свободу — чего тебе еще? — улыбается Митя. — Любишь придираться, Иван Иваныч.
Старик вытирает ладонью лицо.
— Что такое свобода? Каждый класс понимает ее на свой лад. Буржую требуется одна свобода, помещику — другая, мне, пролетарию, третья. Так или нет?
— Так, дядя Ваня, — отвечает Яхонтов.
— Гёте недоговаривает, за какую свободу он, — продолжает старик. — Но, сдается, во всяком случае не мечтает о свободе для рабов.