Молодых мужчин не видно. Они где-то невдалеке рыбачат.
Подходит, хромая, старый шунгур.
Мы присаживаемся на обрубок сосны.
— Как живут манси, здоровы ли мужчины, ловится ли рыба?
— Худо живут манси, — отвечает Савва. — Позапрошлой зимой приезжал русский охотник Спиридон, с ним был голубоглазый парень. Спиридон снял ясак и все долги. Стало хорошо. Потом налетели весною стражники, стреляли оленей, собак, поджигали паулы, оскверняли нээ[10], вишнэ[11], мужчин стегали нагайками.
Тосмана подвешивали за ноги на кедр, били палками. Он полгода лежал на нарах, чуть не умер. Купцы снова приехали за долгами, старшина — за ясаком. Ясак увеличили вдвое против прежних лет. Шайтан помутил рассудок старшины. Боги отвернулись от манси. Спит богатырь Мадур-Ваза, забыл нас охотник Спиридон. Манси ждут Спиридона, а куда он уехал, никто не знает. Может, ты знаешь, молодой охотник?
— Царь посадил охотника Спиридона в острог, а парень, что приезжал с ним и слушал твои песни, — это я.
Шунгур качает головой.
— Гляди-ко, вырос ты как! Совсем женить можно.
Вечером мужчины приносят рыбу. Лов был удачным. Все веселы. Тосман ведет меня в свой чум, и мы долго беседуем.