Вороны да волки вдоль по степи разнесут,
Очи мои карие, кудри мои русые
Ковылем-травою да бурьяном прорастут.
От песни мороз по коже. Я слышал ее уже много раз, и меня всегда удивляет веселый припев:
Любо, братцы, любо! Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить.
Казаки! Эх, нечего тужить!
— Сильна песня! — сказал Данила. — Не хуже наших, старательских.
Я подсел к матери. Она ласково и нежно поглядывала на отца, угощала его и Меня; Данила потешал всех рассказами о бродягах-золотоискателях, о нечистой силе, отводящей людей от скрытого в горах богатства.
Обед кончился. Отец взял гармонь, заиграл приисковый перепляс.