Дед нахохлился, поджал губы.
— Значит, не от кого милости ждать? Грабят, давят — молчи да терпи. Взять бы колье да всех, кто эти законы пишет, по шеям, по шеям!
Всеволод Евгеньевич улыбнулся, потряс деду руку.
— Верно судишь, охотник. Так оно и будет, так будет!
— Когда? — торопливо сказал дед.
— Этого не знаю, — ответил учитель. — Когда народ объединится, когда город и деревня выступят вместе, пойдут сплоченными рядами. А неподготовленная вспышка в одной деревне, даже в десятке деревень, ничего не даст. Сомнут, разгромят.
Дед слушал внимательно, лицо его напряглось.
— Да где. ж нас объединишь, коли деревня от деревни отделена многими верстами? — задумчиво проговорил он. — Никак невозможно. Разве соберешь мужиков в одно место?
— Дело, конечно, не легкое, — подтвердил учитель. — Потому оно и затягивается. Однако развязка не за горами.
Когда Всеволод Евгеньевич ушел, дед сказал: