Входи, входи! Чего у двери ежишься?

Сократ и Стрепсиад входят в мыслильню.

Парабаса

Предводительница хора облаков

Так иди же на радость! Есть воля в тебе
И отважная мысль.
Будет пускай удача с ним!
Он, не глядя на старость,
Не побоясь плеши своей, тяжелый груз новых наук
Вздумал вместить в череп седой,
Хочет постигнуть мудрость.
Зрители, хочу говорить с вами откровенно я,
Искренне. Свидетелем мне — мой кормилец Дионис!
Так же как к победе стремлюсь, к славе и к удаче я,
Так же вас считаю, друзья, за людей понятливых
И игру вот эту мою лучшей среди всех других.
Вам уж я однажды ее предложил. Трудней всего
Мне она досталась, и что ж? Пред толпою грубою
Незаслуженный потерпел я провал. Виной тому
Вы, толковые, знатоки! Ради вас старался я!
Все ж предать я вас не хочу, люди с пониманием.
Ведь и прежде много похвал, зрители разумные,
«Добрый» мой и «ветреный брат» слышали из ваших уст.[789]…«Добрый» мой и «ветреный брат»… — речь идет о первой комедии Аристофана «Пирующие», где были выведены два брата, олицетворяющие две системы воспитания: патриархальную и модную.
Был тогда как девушка я, не пристало мне рожать
И пришлось подкинуть дитя, увидать в чужих руках.[790]…и пришлось подкинуть дитя… — Аристофан напоминает, что свои первые комедии он ставил под чужим именем.
Вы его вскормили тогда бережно и ласково.
С этих пор надежда на вас выросла в груди моей.
Как Электра, мчится сейчас к вам моя комедия,[791]Как Электра, мчится сейчас к вам моя комедия… — В трагедии Эсхила «Хоэфоры» Электра по пряди волос, лежащей на могиле отца, догадывается о возвращении своего брата Ореста.
Ждет и ищет: зрителей тех нет ли здесь, понятливых?
Вмиг узнает — только б найти — брата кудри милые.
Как пристойны нравы ее, сами поглядите вы:[792]Как пристойны нравы ее… — Аристофан насмешливо перечисляет основные приемы балаганной комедии.
Твердой кожи плотный кусок не подвешен спереди,
Сверху — красный, толстый, большой, детям на посмешище.
Шуток здесь над лысыми нет, плясок нету кордака,[793]Кордак — разнузданная пляска.
Здесь старик, стихи бормоча, палкой собеседника
Не колотит, чтоб прикрыть соль острот подмоченных.
Не кричат здесь: «Горе, беда!», с факелом не бегают.
Верит в силу песен своих и в себя комедия.
Вот и я, хоть славен везде, длинных не ращу волос.
За новинку выдав старье, надувать не стану вас.
Только с новым вымыслом к вам прихожу я каждый год.
Был когда-то грозен Клеон, я по брюху бил его.
Но когда упал он ничком, я не тронул павшего.
Эти ж, только раз сплоховать стоило Гиперболу,
Затолкали насмерть плута, да в придачу мать его.[794]…затолкали насмерть плута… — в комедии Евполида «Марикант» Гипербол был изображен рабом-варваром, а его мать пьяной старухой.
Первым Евполид забежал, «Мариканта» вывел он.
Подлый, подло он обокрал наших славных «Всадников»,
Пьяную старуху приплел, вот и все, для кордака.
А старуху Фриних давно на съедение рыбам дал.[795]Фриних и Гермипп — комические поэты, современники Аристофана.
Тут к нему Гермипп подскочил, облевал Гипербола.
Подбежали прочие все, чтоб лягнуть Гипербола.
В мутных водах ловят они, словом говоря моим;
Тот, кто любит шуточки их, на мои не смотрит пусть!
Если ж я и речи мои вам теперь понравятся,
Прослывете вы навсегда судьями разумными.

Первое полухорие

Ода

В небе высоком грозного
Зевса, богов властителя,
В хор наш зовем мы первым.
С ним и тебя, трезубца царь,
Бог-великан,
Синего моря и земли
Яростный колебатель!
Славного кличем родителя нашего.
Вечный Эфир, тебя, жизнь сохраняющий в мире!
С ним и тебя, пламенный бог,
В белых лучах мчащий коней
Над простором земли! Велик
Меж богов ты и смертных.

Предводительница первого полухория

Эпиррема