-- Городишка наш, сами видите, маленький, захудалый. Обывателя полнейшее перепроизводство -- кишмя-кишит. Скука такая, что помереть можно. Ну, помирать не помирают, а ударяются в другие самоубийства, кто насчет выпивки, кто в картишки, кто по женской части. Словом, мелкобуржуазная стихия по самую макушку.
Прихожу я к своему приятелю Шпонову, он раньше в политпросвете служил, и говорю:
-- Сеня! Так, мол, и так. Нужно бороться. Теперь такие события. Можно сказать, мы на пороге, а у нас, как на кладбище. Давай устроим вечеринку. Соберем свою компанию, побеседуем, попьем чайку, знаешь, на скромных началах.
Шпонов прямо с руками и ногами ухватился.
-- Блестящая идея! Великолепно! Чудесно!
Сейчас же вызвался быть организатором. Назначили мы день -- субботу, в девять часов вечера, у Кривоносова. У него, знаете, удобно, потому что квартира большая, пианино и до некоторой степени свой парень.
Ну-с. Я был занят, так что орудовал сам Шпонов. Пришла суббота. Забегает он за мной.
-- Идем, говорит, все готово. Певица, скрипач, вина -- по бутылке на брата. Словом, с рыла выходит по пятерке. Дешевка.
Приходим мы к Кривоносову, а там такая картина, как в кинематографе, когда показывают званый вечер у какого-нибудь буржуя: на столе цветы, вино, приборы. Девиц штук двадцать, разодеты, как на бал, губы накрашены, носы напудрены, все маменькины дочки-барышни. Словом, мелкобуржуазная стихия. Один только порядочный человек Синюхин, кандидат еркапэ.
Я к нему. Потащил его в соседнюю комнату.