Наконец 9 марта 1688 года, в 68 день странствования, уехавшие вперед достигли устья реки у мыса Грациас-а-Диос и пустились в открытое море, проехав по реке не в прямой линии на север, но почти всегда на северо-восток, и сделав таким образом 300 французских лье лишних.
Счастье весьма посредственно покровительствовало этому отчаянному предприятию: большая часть флибустьеров, при беспрерывном опрокидывании своих коробов, лишились всего своего имущества и добычи, обеднели совершенно и в отношении одежды снабжены были не лучше дикарей. Несмотря на все это, они утешались мыслью скоро прибыть в свою сторону. Через несколько дней прибыли они к Жемчужному острову. Здесь и поблизости встретили они английские и другие корабли, на которых разместились партиями, и на них прибыли благополучно в конце апреля 1688 года к вестиндским островам.
Часто из национальной гордости, из честолюбия или чтобы польстить полководцу, сравнивали трудные отступления армий или отдельных отрядов с знаменитым отступлением десяти тысяч греков под начальством Ксенофонта. Но ни одно из них не может выдержать сравнения. Между тем, взвесив вышерассказанное, читатели, может быть, припишут такую честь этому отступлению флибустьеров из Южной Америки.
Отступление это можно почесть последним достойным внимания подвигом флибустьеров, ибо хотя после того другие пираты еще несколько времени носили название флибустьеров, занимались морскими разбоями и дрались мужественно, но были очень различны от прежних и не пользовались более независимым положением. Однако ремесло пиратов имело слишком много привлекательного для смелых и беспутных моряков, чтобы, после сокрушения общества флибустьеров, другие не последовали их примеру, но только в малом объеме. Ни Нимвегенский, ни гораздо важнейший Утрехтский мирные договоры, даровавшие Европе мир после долговременной брани, не могли унять этих людей. Даже после Утрехтского мира еще в начале XVIII столетия встречались пираты, почти исключительно англичане, которые, не составляя общин, грабили отдельно и совершали смелые, но незначительные подвиги. Частью по привычке, частью по ошибке, и их, совершенно отличных от прежних "береговых братьев", называли флибустьерами. Отличившимися между ними предводителями были: Мейссон, Бовен, Кидд, Эверай, Теч, Мартель, Ингленд, Ван, Бонет, Раккам, Девис, Анстис, Роберте, Ворлей, Ловтер, Эванс, Филлипс, Лов, Сприис и Смит. К ним присоединились и две женщины, Мэри Ред и Анна Бонни, не как непотребные женщины и непереодетые, но как настоящие разбойники, в женском платье и матросских штанах, с развевающимися волосами и опоясанные мечом, на груди висели у них пистолеты, секира дополняла их вооружение.
Пристанищем этих пиратов был сначала лежащий к востоку от Флориды остров Провиденс, значительнейший в Багамском архипелаге. Выбору этому особенно способствовала гавань, которая по мелководью своему не допускала входа больших кораблей, а между тем так обширна, что могла бы вместить до 500 судов всякой величины. Они пробыли здесь недолго, потому что были выгнаны английскими военными кораблями, и обратились в испанскую гавань Тринидад, на острове Куба, где приобрели на время покровительство подкупленного ими алькада Альфонса дель-Мальцано, пока наконец деятельный губернатор Ямайки, г. Лаве, подкрепленный английским адмиралом Верноном, не прогнал их и отсюда и уничтожил совершенно. Часть их успела спастись и рассеяться во все стороны, многие умерли в темницах на американских островах, другие были отправлены в Англию и, как морские разбойники, казнены.
Такой конец известной в истории плавучей республики флибустьеров, которой в 1660-1685 годах недоставало только гениального предводителя и глубокомысленного политика, чтобы покорить себе Америку от одного полюса до другого и дать Новому свету совершенно иной политический вид, нежели какой придали ему теперь колонии, торговля и мореплавание. Но так как мы видели этих людей в их беспорядочном, буйном положении, независимых, без важных целей, без славолюбия и честолюбия, имея в виду только настоящее наслаждение, нельзя не сознаться, прочитав историю их, что флибустьеры выказали беспримерное в летописях народов развитие сил и способностей и с самыми незначительными силами совершили дела, которым будет удивляться еще отдаленное потомство.