Несмотря на это, непредвиденный случай подал Эль-Загеру драгоценное средство победить сомнения Антонио. Отец этого молодого мавра подвергся за незначительный проступок полной немилости, и можно было предполагать наверное, что испанское правительство поверило в этом случае ложным доносам. Антонио принес жалобы у престола Фердинанда, но так как король не внял ему, то он принял к сердцу эту несправедливость, которую счел обидой, нанесенной его семейству, и впал в мрачную печаль. Тогда-то дядя его, Эль-Загер, с ловкостью воспользовавшись этим расположением духа его, силился влить в душу Антонио чувства, оживлявшие его самого. Расцветив самыми отвратительными красками отказ Фердинанда в правосудии, он употребил все усилия, чтобы возбудить в этом молодом сердце чувства мщения. Пылкий Антонио быстро вспыхнул, и с этого дня помышлял только о том, как получить от испанцев удовлетворение, равное оскорблению.
В одну ночь он вошел к дяде в величайшем беспорядке, платье его было обрызгано кровью, он бросил к ногам Эль-Загера кинжал и воскликнул страшным голосом: "Видишь ли это окровавленное лезвие? Я сейчас зарезал изменника, которому отец мой обязан своим падением!"
- Хорошо, -- сказал Эль-Загер, вперя в молодого человека взгляд, в котором сияла радость торжества, -- хорошо, я нахожу в тебе достойного потомка благороднейшего рода.
- Эта мысль и укрепила мою руку и направила удар, -- возразил Антонио, -- но достойный потомок, о котором ты говоришь, не менее того совершил убийство, и в этой стране, где закон запрещает обиженному мстить за себя, голова моя принадлежит палачу. Наступит день, когда ему не долго достанется искать меня.
- Правда.
- Теперь уже, -- продолжал Антонио, -- воины Фердинанда должны следить за мной, потому что жертва моя кричала, я убежал, чтобы не быть схваченным на месте преступления, но сомневаюсь, чтобы дом моего дяди долго мог служить мне надежным убежищем.
- Убежищем! -- воскликнул Эль-Загер. -- Клянусь пророком, я могу предложить тебе нечто получше!
- Что ты говоришь?
- Если ты обладаешь мужеством...
- Кто осмелится сомневаться в том? -- прервал его Антонио, показывая свои окровавленные руки.